А российское министерство иностранных дел прекрасно знало и своевременно докладывало императору о ситуации с турками. Османская империя уже два десятка лет слабела на глазах, не имея возможности преодолеть разруху, внесенную в государство непродуманными реформами султана Махмуда II, отца Абдул-Меджида, и Николай Павлович не смог преодолеть искушения воспользоваться этим и подчинить извечного врага России своему влиянию. Император был уверен, что помешать ему способны лишь Франция, Австрия и Англия, объединив для этого свои силы, но Франция, по его мнению, находилась в состоянии ступора после того как президент Шарль Луи Бонапарт объявил себя императором французов Наполеоном III, Австрия, опять же по его мнению, оставалась в русле внешней политики России, а вот Англия… При таком раскладе, считал император, а с ним дружно соглашались российские дипломаты во главе с графом Нессельроде, Англия не решится одна выступить на защиту Турции.
На этом дипломатическом поле и шел разговор товарища министра и посла. Сэр Гамильтон с удовольствием поддерживал позицию графа Нессельроде, зная, что российские послы в Англии, Франции и Австрии шлют свои сообщения в министерство иностранных дел, учитывая мнение своего шефа, а главным образом – императора, и сообщения эти весьма мало сообразуются с действительным положением дел.
Сенявин же, убаюкиваемый поддакиванием британского посланника, а более того – суммой гонорара, полученного за «конфиденциальные консультации», наполнялся горделивым чувством самоуважения, вернее, самодовольства, от подтверждающейся точности их с Нессельроде политического анализа ситуации на Ближнем Востоке.
Неожиданно сэр Гамильтон придержал своего вороного рысака, и Лев Григорьевич вынужден был сделать то же самое. Они остановились на широкой заснеженной поляне; слева стеной возвышался сосновый бор, справа, за береговым обрывом расстилалось вплоть до Кронштадта ровное ледяное поле, прикрытое ослепительно белым в лучах полуденного солнца снегом.
– Хотите, дам бесплатный совет, господин Сенявин? – улыбаясь, спросил англичанин.
– Не откажусь, – ответил улыбкой на улыбку чиновник. – Бесплатный совет от британца русский получает не каждый день.
– Поставьте здесь форт с морской артиллерией, и вместе с Кронштадтом он закроет на замок Маркизову лужу [69] . Ни один вражеский корабль не проскочит к Петербургу.
Сенявин окинул взглядом берег залива, расстояние до Кронштадта и понял, что это – не шутка посла, известного своим язвительным языком.
– Благодарю вас, сэр Гамильтон. Я обязательно передам ваш совет военному и морскому министрам.
– А второй мой совет, господин Сенявин, уже не столь безвозмездный и не лично от меня. – Уши товарища министра, поднаторевшие в различении оттенков дипломатических бесед, отчетливо уловили в голосе посла отблеск стали. – Мы вам настоятельно советуем не трогать китайские территории на Амуре.
– Нигде не определено, сэр Гамильтон, что эти земли китайские, – осторожно ответил Сенявин.
– Если мне не изменяет память – а она мне никогда не изменяет, – ваше министерство отправило в китайский трибунал внешних сношений лист об установлении пограничных столбов по горным хребтам на левой стороне Амура. Там, где проходил академик Миддендорф, – холодно напомнил англичанин.
Да, памятью сэр не обижен, подумал Лев Григорьевич, дословно помнит сукин сын мои слова, слышанные от меня почти год назад. А вслух сказал, трогая шагом свою любимую каурую лошадку:
– Однако дальше его отправления дело не сдвинулось. Китайцы, как ни странно, промолчали.
Посол замешкался, обдумывая слова товарища министра, потом догнал его, снова поехал рядом.
– Молчание китайцев, конечно, странно, однако тем более следует в ближайшее время решить этот вопрос.
– Saeculorum novus nascitur ordo [70] , – по привычке, выработанной общением с Нессельроде, сказал Сенявин. Хотел перевести, но англичанин кивнул: мол, понял. – С открытиями капитана Невельского все стало гораздо сложнее. Император поверил в возможность выхода России к незамерзающим бухтам Тихого океана. Нам пока удается его сдерживать угрозами нарушения международного права, но Англия, Франция и Соединенные Штаты Америки своими действиями в том же Китае показывают яркие примеры таких нарушений. И, естественно, соблазняют последовать вашему примеру. – Сенявин искоса посмотрел, какое впечатление производит его информация на высокомерного британца, и остался доволен: у того был крайне озабоченный вид. – Кроме того, генерал-губернатор Восточной Сибири Муравьев создает Забайкальское казачье войско, разумеется, не только для охраны границы. И он настойчиво просит у императора права знакомиться у себя на месте с дипломатической перепиской России и Китая, а также – полномочий вести с китайцами пограничные переговоры. Если государь согласится, это, как вы понимаете, поставит нас в крайне затруднительное положение.
