Сенявин замолчал, ожидая ответного хода опытного дипломата, и не удивился, когда англичанин пропустил мимо ушей слова о действиях своей Империи в Китае и обратился сразу к последним:
– Я уверен, вы – я имею в виду графа Нессельроде и вас, наш любезный друг, – вы хорошо осознаете, что действия генерала Муравьева не ведут к укреплению нашего сотрудничества и содружества.
– Вы имеете в виду, сэр, наши личные с вами отношения или отношения России и Англии? – с самым простодушным выражением лица осведомился товарищ министра иностранных дел.
– Разумеется, последние.
Англичанин вынул большой кожаный портсигар, предложил Сенявину, но тот отрицательно покачал головой:
– Хоть и говорят, что хорош ваш табак, но, простите великодушно, не употребляю. Да и вам не советую. Дышите полной грудью здоровым русским воздухом. У вас, на туманном Альбионе, такого нет. Сам убедился.
Сеймур отрезал маленькой гильотинкой кончик длинной толстой сигары, прикурил от серной спички, чиркнув ее о кожу седла, затянулся, выпустив струю ароматного дыма, и только тогда ответил:
– Ваш, русский, воздух слишком холоден для нас, англичан. Не будь этого, мы бы давно уже им с удовольствием дышали. Сигара же хорошо согревает наши внутренности. Табак, кстати, не наш, а турецкий. Турция поставляет нам сей продукт высокого качества по выгодной цене, и мы это весьма ценим. Турция! – повторил посланник многозначительно.
– Вы хотите сказать, сэр Гамильтон, что Великобритания может стать помехой интересам России на Балканах?
– Это ваши слова, милейший господин Сенявин, а я сказал только то, что сказал. Могу лишь добавить: Россия – огромный, малоповоротливый корабль, и плавание такого корабля под всеми парусами напрямую к цели, даже если она заманчиво близка, чревато многими опасностями, и велика вероятность – крушением. А поворот в другую сторону сулит большие выгоды.
Сэмюэл Хилл сидел в небольшом кабинетике на два стола, которые занимали известный ему по прошлому пребыванию в Иркутске Миша Волконский – теперь это был не гимназист, а молодой человек в чиновничьем мундире – и незнакомый штабс-капитан. Кресло, принявшее упитанный зад англичанина, стояло как раз между столами, и мистеру Хиллу, отвечающему то на вопросы штабс-капитана, то – чиновника, приходилось вертеть головой туда-сюда. Это его утомляло, иногда он запаздывал с ответами, спотыкался, однако терпел. Хилл отлично понял уловку со столами и креслом, но с этим приходилось мириться, иначе спрашивающие могли придраться к какому-нибудь пустяку и отправить его восвояси обратно в Европу без права возвращения.
Его пригласили сюда сразу по приезде в Иркутск. Он только-только успел столковаться со своим прежним хозяином квартиры о цене найма – она буквально взвинтилась за каких-то три года, – как заявился полицейский и бесцеремонно повел его, но не в полицейский участок для проверки документов, а в Главное управление, в этот самый кабинет, где, как ему показалось, ждали именно его. И с ходу приступили к допросу, который шел вот уже второй час.
Поначалу Хилл попытался возмутиться:
– На каком основании меня задержали и привели как уголовника под полицейским надзором? Я – подданный ее величества королевы Великобритании, с документами у меня все в порядке…
– Вы находитесь на территории Российской империи, – невозмутимо прервал его штабс-капитан, – и, поскольку не являетесь дипломатом, подпадаете под юрисдикцию российских законов. Мы действуем по закону. Поэтому не будем тянуть время и спокойно, по-дружески побеседуем. А сперва, как полагается, представимся друг другу.
Представились, и – началось!
– В сорок шестом – сорок девятом годах вы уже жили в Иркутске, а затем через Якутск отправились к Охотскому морю. Что вас снова привело сюда?
– Неудовлетворенность путешественника-натуралиста.
– Чем вы остались недовольны в первый раз?
– Неудачно выбрал маршрут дальнейшего путешествия.
– Вы его выбирали сами или вам кто-то навязал?
– Сам.
– Чем же он оказался плох?
– Малоинтересен. С подобной природой – флорой, фауной и рельефом – я уже встречался.
– Где же это? – не скрыл удивления Волконский.
«Чертов гимназист, – подумал Хилл, – его не проведешь. С золотой медалью окончил свою classical school [71] . Но где же может быть похожая тайга? Кажется, в Северной Америке. Точно!»
Его колебания заметил Вагранов:
– Запамятовали, господин путешественник? Еще бы: по службе столько разных мест приходится посещать.
– Я не служу. Путешествую приватным образом. А похожую тайгу видел в Канаде.
– Очень интересно! Вы как прошли по Канаде – с севера на юг, с востока на запад или наоборот?
– Наоборот, – буркнул путешественник. – С запада на восток.
