Муравьев внимательно следил за развитием обсуждения, выжидая момент, когда высказать свое мнение будет удобнее всего, чтобы оно прозвучало наиболее весомо. И вот, кажется, этот момент наступил.
– Позвольте, Карл Васильевич? – Муравьев встал и поправил мундир. Тяжеловат: по случаю заседания он надел все свои ордена, а их уже набралось больше десятка. Не ради славы надел, а пользы для: среди этих людей ордена в большом уважении. Не взял лишь золотую шпагу «За храбрость» (а она бы, подумал он с усмешкой, сейчас пригодилась).
Невельской взглянул на него с удивлением и сел. Бедный Геннадий Иванович, видимо, уже отчаялся получить поддержку от генерал-губернатора. Высказал в донесении свою обиду и теперь решил, что тот промолчит. Ан нет, дорогой, славой они, конечно, сочтутся, но бросать товарища на произвол судьбы русскому офицеру действительно не приличествует.
– Я заявляю со всей ответственностью, – начал генерал-губернатор, – что действия капитана Невельского были всегда согласны с моими представлениями и моим мнением. Указом государя я был определен главноначальствующим над его миссией, и он от меня получил санкцию поступать сообразно сложившимся обстоятельствам и условиям. Никакими самыми подробными указаниями невозможно все предусмотреть. Кто мог предполагать, что секретные сведения о лимане и проливе вылетят за стены министерства иностранных дел, – при этих словах Нессельроде и Сенявин вздрогнули и переглянулись, что не укрылось от внимания цесаревича, – и станут достоянием наших возможных противников? Я имею в виду англичан, ибо с большой вероятностью предполагаю, что иностранное судно, вошедшее в лиман с юга, было английским: очень уж лихо они обходятся с Китаем! Кто мог предполагать, что гиляки, мангуны, негидальцы и другие мелкие народы Приамурья обратятся к русским за защитой от грабителей, а грабят их те же англичане. Не только они, но они в первую очередь.
– Англия у вас прямо средоточие зла, – воспользовался паузой Вронченко.
– А вы думаете иначе? – парировал Муравьев. – Именно благодаря Англии резко уменьшилась наша торговля в Кяхте. Министерство финансов не могло это не почувствовать. Поэтому я считаю, что капитан Невельской поступил сообразно обстоятельствам как истинный российский патриот, и думаю, что государь оценит его действия по справедливости.
Он взглянул на Невельского, тот сидел, опустив голову; кончики вислых усов шевелились: наверное, кусал губы.
– Поддерживаю, – сказал Перовский.
– Присоединяюсь, – кивнул Меншиков.
– Государь поручил оценить его действия нашему комитету, – скрипуче сказал Нессельроде. – Carthaginem esse delendam [41] ! И вердикт будет вынесен по голосованию. У кого еще есть сказать? Предложения? По старшинству – первый голос тайному советнику Сенявину.
Сенявин встал, все взоры устремились на него. Товарищ министра склонил голову в сторону цесаревича, выказывая почтение особе царской крови, и заговорил почти торжественно:
– Господа! Мы имеем сведения от нашей миссии в Пекине о том, что Нижнеамурский край контролируется китайскими вооруженными силами. Из этого следует, что Николаевский пост нельзя восстанавливать по наступлении весны, поскольку есть большая вероятность, что китайцы придут и его уничтожат, сорвав на глазах гиляков и прочих российский флаг. Это будет подлинное поругание нашего знамени, что нанесет колоссальный вред престижу России перед лицом всего мира. Лучше уйти самим, чем допустить такое унижение. А что касается оценки действий капитана Невельского, я полагаю его поведение крайне дерзким в отношении высочайшего указа, и разжалование его в матросы явится наименьшим наказанием подобной дерзости.
Сенявин сел, поднялся Вронченко.
– Конфликт с Китаем может вылиться в полное закрытие кяхтинской торговли, и казна потеряет сотни тысяч рублей…
– Наш уход с Амура развяжет руки англичанам, и кяхтинская торговля отомрет сама собой, – не выдержал Муравьев.
– Генерал! – упрекающее постучал карандашом Нессельроде.
Муравьев скрестил руки перед собой:
– Прошу извинить!
– Разжалование Невельского поддерживаю, поскольку действия его были противны воле государя, – закончил Вронченко.
– Я хочу сказать о проекте создания Забайкальского казачьего войска, – сменил его военный министр.
– Это есть отдельный вопрос, – сказал Нессельроде. – Вам надлежит обсудить его с господином генерал-губернатором.
– Тогда прошу генерала пожаловать ко мне в министерство в удобное для него время. А Невельского – разжаловать! – отрубил князь. – Чтоб другим неповадно было!
Запись в «судовом журнале» Невельского: «Комитет постановил: за превышение указаний Его Величества капитана первого ранга Невельского разжаловать в матросы; Николаевский пост снять; предложить Российско-Американской компании продолжать из Петровского зимовья расторжку с народами, обитающими на юго-западном берегу Охотского моря, не касаясь реки Амура, ее бассейна, Сахалина и берегов Татарского пролива».
