-- Но это будет бесчестно! Я не смогу после этого ни одному готу смотреть в глаза.
-- Этого и не нужно будет: пленного короля ты отправишь в Византию, а обезоруженный народ перестает быть народом.
-- Нет, нет! -- закричал Велизарий. -- Я не могу этого сделать!
-- В таком случае вели всему своему войску писать завещания. Я же ухожу в Рим. Прощай, Велизарий! Я не имею ни малейшего желания видеть, как будут сражаться пятьдесят тысяч отчаявшихся готов. А как доволен будет Юстиниан, узнав, что лучшее его войско погибло!
-- О, -- вскричал Велизарий, -- какой ужасный выбор!
-- Велизарий, -- вкрадчиво сказал Цетег. -- Ты часто видел во мне врага. И я отчасти, действительно, твой противник. Но кто же может сражаться рядом с Велизарием и не удивляться его геройству?.. Велизарий, поверь, когда это возможно, я -- друг тебе, докажу эту дружбу добрым советом. Слушай же! Юстиниан оскорбил тебя своим недоверием: недавно ты получил от него письмо, в котором он снова высказывает свои подозрения, что ты стремишься захватить западную империю в свои руки. Так ведь?
-- Ах, да, -- с горечью ответил Велизарий. -- Видит Бог, как глубоко оскорбил он меня этим незаслуженным недоверием.
-- Так теперь тебе представляется великолепный случай отомстить ему. Вступи в Равенну, прими присягу итальянцев и готов, возложи на свою голову двойную корону Италии. Юстиниан и его гордый Нарзес задрожат в своей Византии, когда узнают об этом, но будут бессильны против тебя. Ты же, имея все это в своих руках, сложи эту власть к ногам своего господина и скажи: "Смотри, Юстиниан, Велизарий предпочитает быть твоим слугой, чем властелином западной империи". Никогда еще верность не была доказана так достославно!
-- Цетег, ты прав! -- бросаясь к нему, вскричал Велизарий. -- О, Юстиниан, ты должен будешь сгореть со стыда!
На другой день Прокопий повез Витихису ответ Велизария: тот соглашался на предложение короля готов. В тот же день Витихис созвал совет, на который, кроме знатных, были приглашены многие из наиболее уважаемых простых готов, сообщил им о предстоящей перемене и убедил их согласиться. В тот же день в город присланы были Велизарием большие запасы хлеба, мяса и вина.
Много дней после пожара пролежала Матасунта в бреду. В минуту ненависти она бросилась с факелом в житницы и подожгла деревянное здание. Но в ту самую минуту, когда она совершила преступление, она почувствовала первый толчок землетрясения и решила, что сама земля возмутилась ее злодейством. Когда она возвратилась в свою комнату и из своих окон увидела столбы пламени, поднимавшиеся к небу, услышала тысячеголосый вопль народа, ей показалось, что это пламя пожирает ее сердце, а тысячи голосов проклинают ее. Она потеряла сознание.
Когда она пришла в себя и вспомнила все, ее ненависть к королю совершенно угасла, и вместо нее проснулось глубокое раскаяние и страх взглянуть ему в глаза: она знала, что уничтожение житницы вынудило короля к сдаче города.
Она ни разу не видела короля с той ночи, заставив Аспу поклясться, что та ни под каким видом не впустит его к ней. Каждый день она принимала многих бедняков и собственноручно раздавала им большую часть пищи, присылаемой для нее и ее двора.
Однажды в числе этих голодных бедняков пришла женщина в темном плаще и умоляла позволить поговорить с ней наедине.
-- Дело идет о спасении короля, -- говорила она. -- Его короне, быть может, даже его жизни грозит измена.
Матасунта провела ее в свою комнату.
-- Говори, -- сказала она.
-- Дочь Амалунгов, -- начала женщина. -- Я знаю, что ты вышла за короля не по любви, а ради блага государства. Но все же ты -- его королева, и потому тебе ближе всего предостеречь его об измене. Слушай!
И она подошла ближе к королеве.
-- Какое странное сходство! -- прошептала она, пристально взглянув на королеву.
-- Измена! Еще измена? -- сказала, побледнев, Матасунта. -- От кого же? Со стороны Византии? Префекта?
-- Нет, -- медленно ответила женщина. -- Это невероятно, но это так. Слушай: король и весь народ считает, что житницы сожжены молнией. Но я. лучше знаю, и он должен знать. Предупреди его. Я видела в ту ночь, что кто-то ходил в здании с факелом, и после того оттуда выбежала какая-то женщина. Ты дрожишь? Бледнеешь? Да, женщина. Не уходи! Выслушай до конца. Ее имя? Я его не знаю. Но она упала подле меня и хотя убежала, но потеряла вот этот браслет со змеей из смарагдов.
Женщина подошла к самому столу, у которого сидела Матасунта, и показала ей браслет. Королева громко вскрикнула и закрыла лицо руками. При этом движении широкий рукав на левой руке ее отвернулся, и на обнаженной руке блеснул такой же браслет со змеей из смарагдов.
-- О, всемогущий Боже! -- вскричала женщина. -- Это была ты! Ты сама! Его королева! Жена ему изменила! Будь проклята! Он должен узнать это!
Матасунта со страшным криком упала на пол. Аспа поспешила в комнату, но нашла королеву одну: женщина в темном плаще исчезла.
ГЛАВА XVIII
