Скил (СИ) полностью

— Понимаю, я и сам геройский герой, — скорчив такую же рожу сказал я, и уже нормально спросил: — Но вот что по поводу запаха крови и всё такое?

— Не парься, — улыбнулся Маньяк. — У меня кожа дублёная, её ветками не пробить.

— Как скажешь. Ну что, собираем трофеи и пойдём к нашим «пассажирам»?

— Ага, надеюсь, они не разбежались.

— От тварей, или от того, что у них в попутчиках такие геройские герои, как мы?

— Да по мне так хрен редьки не слаще.

С убитых мной заражённых я разжился горошиной и несколькими споранами — и то неплохо, все мои сбережения сегодня ушли на выкуп чёрной жемчужины, точнее, её доли у Маньяка, так что немного завариться не помешает. В трофеях с топтуна доля Маньяка тоже присутствует, но он этот вопрос не поднимает — и я не стану, парень, надо сказать, вообще не мелочный. Ему, кстати, досталось только несколько споранов.

«Пассажиры» наши никуда не разбежались — более того, сидели на прежнем месте с такими же обалдевшими выражениями лиц, с какими я их оставил. Пока мы с Маньяком собирались, надевали рюкзаки и автоматы, они так и продолжали сидеть, при этом таращились на нас, как на новую инопланетную форму жизни. Которой, в общем-то, мы и являлись, как, впрочем, и они.

— Вы там что, на гнездовье сели, тут жить остаетесь? — с усмешкой спросил у них Маньяк.

Народ начал вставать и нерешительно переминаться перед нами, как группа школьниц, застигнутая за курением строгим директором школы.

— Вы чего это? — не понял их Маньяк. — Чего вы на нас смотрите, как нагадивший в углу кот?

— Да мы тут это… — начал мямлить Крепыш.

— Вы что, пулемёт мой сломали, или от страха сожрали весь провиант? Нет? Что, в панике, пока жались друг к другу, кого-то раздавили?… Да, нет, вроде все на месте, — предположил Маньяк.

— Да, нет… мы, в общем… ну не помогли вам ничем.

— Тфу блин! Скил, разбирайся с ними сам. У тебя это лучше получается.

— Значит, так! Помочь вы нам ничем не могли — хорошо, что все на месте остались, не разбежались по кустам, так что дальше действуем по плану. Всё понятно?

— Понятно… А что делать?

— Мдя… Понятно им… Ну, если вы не помните, то мы с вами собирались в стаб идти, поселение такое, через лес — ну, это такое место, где много деревьев в случайном порядке вместе растут, — Маньяк от моих последних объяснений подавился смешком. На новичков мой сарказм произвёл положительное действие — они как-то расслабились, кто-то улыбнулся, в общем, начали выходить из ступора.

— Короче, Кол, Крепыш, хватайте пулемёт, — продолжил я. — Остальные, не забываем свою поклажу и все двигаемся за Маньяком.

Мужики со сдавленными матами и кряхтением, взвалили на плечи пулемёт, остальные тоже начали двигаться, в общем, народ пришёл в норму. Заметив неудовольствие мужиков, Маньяк усмехнулся:

— Ну, мужики, вы же сами хотели оружие, говорили, что в армии служили, — значит должны знать, что там с людьми делает инициатива. Вот она и у нас себя ведёт абсолютно так же!

— Ага, прям родным повеяло, — сказал Кол. — Так прямо и кажется, что скоро начнём квадратное катать и круглое таскать.

Остаток дня мы просто шли через лес. Никаких приключений, к счастью, больше не было, в лесу было не так жарко, однако новичкам, судя по их виду, приходилось туго. Они регулярно жаловались на жару и просили привала, я их просьбы просто игнорировал, а Маньяк в ответ лишь подгонял:

— Ну, ребята, давайте, шевелитесь уже! Хорош играть в беременную черепашку!

Никакого привала мы им сделать так и не дали, а ночевать остановились, как говорится, где ночь застала, — просто уселись под деревьями, наскоро поужинали хлебом и тушёнкой, запивая это дело водой. Не пища богов, конечно, но никто не жаловался, видимо, непривычные к таким переходам новички слишком устали, сил на жалобы просто не осталось, что не удивительно — новых впечатлений за этот день они получили просто огромное количество. Я и сам неслабо подзадолбался — день выдался очень длинный.

А с рассветом Маньяк растолкал всех, без всякой жалости. Я нормально выспался, да и мой напарник был бодр и даже весел, несмотря на то, что ночью мы охраняли наш спонтанный лагерь и спали посменно по три часа. А вот подопечные наши бодростью не отличались — некоторые даже после того, как их трясли за плечо, пытались устроиться поудобнее и продолжить смотреть сны, мне их было даже жалко.

Мне жалко, а вот Маньяку нет — тех, кто не вставал после двух попыток их растолкать, он просто брал за плечи и ставил на ноги. Ребята выглядели помятыми, разбитыми и жалкими: мужики будто с глубокого похмелья, хмурые и зевающие, девчонки с растрёпанными волосами, зябко ежившиеся от утренней прохлады, а между ними отвратительно бодрый Маньяк! Меня от этого зрелища пробивало на «поржать» — всё же чувство юмора у меня гораздо сильнее чувства жалости.

Когда мы позавтракали теми же яствами, что были на ужин, я предложил Маньяку:

— Надо их хоть живчиком напоить — что-то они совсем никакие…

— Да, надо, а я и забыл, что у них своего пока нет, и ведь попросить не догадаются! — забеспокоился Маньяк.