– Я сам пеку. – А когда вновь поворачиваюсь с моллюсками и маслом в руках, Нефертари смотрит на меня огромными круглыми глазами. Спроси меня кто-нибудь, чем можно удивить эту женщину, мне бы ничего не пришло в голову. Но, очевидно, кое-что все-таки есть. Мужчина, умеющий печь. Я лишь пожимаю плечами: – Это меня расслабляет и помогает собраться с мыслями. Кроме того, Энолу надо регулярно кормить, иначе у нее портится настроение.
– Эй, – возмущается моя лучшая подруга, – это неправда.
– Меня тоже надо регулярно кормить, – одаривает меня широкой улыбкой Нефертари.
Перед моим мысленным взором тут же мелькают неприличные картинки того, чем бы я с радостью ее накормил. Обнаженную и в постели. Не последнюю роль в этом играют клубника и мороженое. Прочистив горло, я достаю из кухонных шкафчиков чеснок и чиабатту.
– Тебе можно доверить нож, чтобы нарезать хлеб, или при первой же возможности ты метнешь его в меня? У нас тут все помогают.
– Раз ты вежливо меня об этом просишь и готовишь для меня, – отвечает девушка, – обещаю держать себя в узде. Нельзя кусать руку, которая тебя кормит.
– Хорошая позиция.
Принимаясь за работу, я перестаю обращать на нее внимание.
Все уже почти готово, когда час спустя с подавленным выражением лица и пластырем на носу возвращается Гор. Данте настаивает на том, чтобы накрыть на стол в столовой. Этот педант даже складывает журавликов из тканевых салфеток. Я, кстати, понятия не имел, что они у нас есть. Иногда я скучаю по временам, когда мы устраивали в этом доме дикие оргии.
– Вкусно пахнет. – Гор замирает в дверях кухни.
Нефертари натирает пармезан в маленькую мисочку и потягивает белое вино из бокала. Не пьет она на заданиях, конечно.
– Он никому не дает пробовать, – жалуется она раненому богу.
– Это у него такая причуда. Хочет, чтобы потом мы все сидели за столом и хвалили его.
Взяв миску с сыром, девушка направляется к Гору и кладет руку ему на плечо.
– У тебя все хорошо? – спрашивает она так мягко, как со мной еще никогда не разговаривала. Что она себе напридумывала? Гор вообще-то недавно вызвал солнечное затмение. Девушка должна его бояться, а вместо этого нянчится с ним. С ней определенно что-то не так.
– Сойдет, – отвечает он. – Я тебя напугал?
Она отрицательно качает головой.
– Для этого нужно нечто большее, чем небольшой спонтанный фокус с потемнением.
Рассмеявшись, Гор быстро наклоняется к ней и целует в щеку.
– В следующий раз постараюсь сильнее.
С чего он решил, что может позволить себе подобное? Нефертари же сует ему в руку мисочку с сыром. Мне бы она надела ее на голову, если я хотя бы попытался ее поцеловать.
– Лучше сделай что-нибудь полезное.
Довольный Гор удаляется в столовую, наверное, чтобы повиниться перед Данте и Энолой, которые простят его так же быстро, как Нефертари. И так всегда. Ему можно творить все, что вздумается.
Я вынимаю из духовки подрумянившиеся куски хлеба.
– Сможешь намазать их томатной смесью?
– Конечно. Для этого ведь не нужна наука.
На меня девушка даже не смотрит. Не то чтобы меня это так уж волновало, просто бросилось в глаза. Я молча делаю пюре из клубники и посыпаю смесь сахаром. Потом останется просто разложить ее по стаканчикам. Времени маловато, но надеюсь, сливки все равно достаточно схватятся. Данте возвращается на кухню, и я ему рад, поскольку тишина к тому моменту кажется уже странной.
– Кому еще белого вина? – спрашивает он, шагая к холодильнику для вина.
– Я выпью еще один бокал, – говорит Нефертари, соскребая с тарелки остатки томатной пасты. – Но стакан воды за едой тоже не помешает.
– Любой каприз, принцесса.
Она закатывает глаза, но не спрашивает, почему он ее так называет. Это прозвище, которое дал Рамзес II своей любимой жене задолго до их свадьбы и продолжал пользоваться им после заключения брака. Когда она умерла, фараон был безутешен. Он пережил супругу больше чем на сорок лет. Целая вечность для человека. Я потерял Нейт почти двенадцать тысяч лет назад. Единственным плюсом в возвращении Сета станет то, что я смогу исполнить свое обещание отомстить.
Взяв доски с брускеттами, я иду в столовую, где за столом уже устроились о чем-то хихикающие Гор и Энола.
– Что ж, приступим, – потирает ладошки Гор.
– Сначала дамы! – одергиваю я, когда он тянется за едой. Исида совсем его избаловала.
Нефертари накладывает себе щедрую порцию. Я подмигиваю Эноле, но та лишь морщится. В ее теорию с одним листиком салата мне и так не верилось. Нефертари точно из тех женщин, которые любят получать удовольствие. В эту секунду у меня появляется ощущение, как будто я знаком с ней гораздо дольше, чем на самом деле. После того как затонула Атлантида, мы больше никого не принимали в свой круг. Не могли и не хотели заменять погибших друзей. Не исключено, что тем самым мы еще и наказывали себя. В отличие от меня, друзей не призвали к ответственности. Но я все равно видел, что они тоже по-своему раскаиваются.
Какое-то время слышится только довольное жевание, пока Данте не поднимает бокал:
– За кулинарный талант Аза и за дружбу.
– За дружбу, – повторяем Гор, Энола и я.
