Смутившись, избегаю его взгляда. Даже в университете я не завязала близкой дружбы, потому что в основном была слишком занята для вечеринок и прочей ерунды. Когда мне хотелось куда-то выбраться, Малакай брал меня с собой. Дело не в том, что я боюсь других людей. Просто я скорее одиночка, а когда брат заболел, с вечеринками в любом случае было покончено. И пусть этот тупой ангел подаст на меня в суд.
Такое положение дел никогда не казалось мне странным, но видеть этих четверых, настолько тесно связанных между собой… Я отрывистыми движениями вытираю мокрые пальцы о штаны и злюсь на ангела, задевшего меня за живое. Обычно людям не удается так быстро увидеть меня насквозь, но он ведь и не человек.
– Итак, идем отгадывать загадку, – преувеличенно радостно объявляю я. Хотя бы в этом никто из бессмертных мне в подметки не годится. Наверняка ангела это бесит, и только поэтому он так ко мне относится.
Мы идем в кабинет Азраэля. Скипетр Уас и ремень уже лежат на пустом письменном столе. Я вспоминаю свой кабинет в Пикстон-Парке. Наверняка ангел считает меня неряхой, но у меня своя собственная система. Я никогда ничего не выбрасываю, а если ищу какой-то предмет, значит, логично, что он где-то лежит.
– Прошу, – плавным движением руки приглашает меня Азраэль. – Посмотрим, права ли ты.
На секунду меня охватывает нервозность, ведь есть шанс, что это не тот жезл. Шагнув к столу, я беру в руки скипетр. Медленно и аккуратно накручиваю на него по спирали тонкую полоску кожи. И почти не замечаю, что затаила дыхание, пока Азраэль не наклоняется ко мне и не шепчет:
– Продолжай дышать.
Благодарно кивнув, делаю глубокий вдох. И в то же время у меня с души будто падает камень при виде того, как белиберда из букв постепенно обретает смысл.
Данте, Гор и Энола тоже склоняются над скипетром.
– Что там написано? – нетерпеливо интересуется Гор. – Кажется, это какое-то слишком длинное описание места.
– А ты не можешь прочесть? – удивляюсь я. Неужели он рассчитывал, что местонахождение их суперважного скипетра действительно будет написано на ремне? Это было бы слишком просто. Кто бы ни спрятал Скипетр света от бессмертных, он явно должен быть чуть умнее. Особенно если учесть, что они до сих пор не нашли регалию.
Гор отпивает вина из бокала, который он единственный захватил с собой в кабинет.
– Я похож на того, кто владеет древнегреческим? Ты мне льстишь, принцесса.
В конечном итоге Азраэль зачитывает текст, с трудом переводя мелкие буквы на английский:
– «Но скажи мне еще вот что: как пороки мрака, которых числом двенадцать, изгоняются десятью силами? Как происходит это, Трисмегист? Этот шатер, из которого мы вышли, представляет собой зодиакальный круг, который состоит из двенадцати частей, поскольку их числом одиннадцать и одна суть, образующая заблуждение».
– Ладно, – растягивая гласные, выдает бог света. – Это и в самом деле очень поучительно. Нас тут кто-то разводит?
В попытке утихомирить друга Данте кладет руку ему на плечо. Я между тем наблюдаю за лицом Азраэля, который так внимательно изучает текст, словно ожидает, что в нем еще что-то изменится. Честно говоря, я не удивлюсь, если буквы сейчас передвинутся.
– У кого-нибудь есть идеи, что это означает? – спрашивает Энола. – Может, это числовой ребус? Двенадцать, десять, еще раз двенадцать и одиннадцать. Упоминаются четыре числа, одно из них – дважды, – вслух рассуждает она, продвигаясь при этом дальше, чем трое мужчин.
– Тогда продолжением ряда будет двенадцать-двенадцать и двенадцать-тринадцать. – Гор выжидательно смотрит на меня.
Ненадолго задумавшись, я догадываюсь, откуда последовательность.
– Все возможно. Попробуй сложить суммы цифр или решить дроби и сопоставь результаты с буквами.
– Эм-м-м… что попробовать? – морщит лоб он.
– Ладно. Кажется, в математике ты не силен. – Выудив резинку из кармана брюк, я сворачиваю распущенные волосы в пучок и завязываю ею. Эту загадку решить будет нелегко, но на иное я и не рассчитывала. – Можешь переписать текст? – прошу я ангела. – Лучше всего хорошо читаемым крупным шрифтом и распечатать в пяти экземплярах? Каждый попробует по методу.
– Конечно.
Он обходит рабочий стол и достает свой ноутбук. Вскоре у каждого из нас оказывается по листку бумаги с текстом. Я бросаю взгляд на часы. Мне бы очень хотелось подключить к нашим размышлениям Малакая, но между тремя и пятью часами он спит. Несмотря на болезнь, он разработал себе режим дня, в соответствии с которым работает, ест, спит или читает. Такой распорядок дня внушает ему чувство безопасности, как объяснил мне Гарольд. Брат потерял контроль над многими аспектами жизни, поэтому мы поддерживаем его хотя бы в этом, и по той же причине я не стану его сейчас беспокоить.
