Маат ставит на пол весы и запускает руку в грудь девочки, которая храбро стоит перед ней, лишь на секунду вздрогнув. Затем богиня кладет ее полупрозрачное сердце в левую чашу, вынимает пушистое белоснежное перо из своей прически и опускает его на правую. Я миллион раз присутствовал на этом ритуале, но всегда зачарованно наблюдаю, как начинают раскачиваться чаши. Если сердце окажется тяжелее противовеса, Амат набросится на ребенка и проглотит его. Эта богиня – чудовище с телом льва и гиппопотама и головой крокодила. Она лежит на краю зала и размеренно бьет хвостом по полу. Я не питаю иллюзий. Она настолько быстро нападет на девочку, что никто из нас не успеет вмешаться. Я уж точно, потому что Осирис до сих пор не позволяет мне взлететь. Не удивлюсь, если он сковал меня лишь для того, чтобы заставить наблюдать, как Амат сожрет душу малышки. По сути, они с Сетом не сильно отличаются друг от друга. Просто Осирис чуть меньшее зло. С облегчением вижу, что весы сначала выравниваются, а потом сторона с пером опускается вниз.
Исида улыбается ребенку, а Осирис равнодушно кивает. Маат вкладывает сердце обратно в грудь девочки и берет ее за руку:
– Я отведу тебя в поля, малыш.
– А что с моей мамой? – Девочка оглядывается на меня, и я поднимаю на прощание руку.
– Ты ее забудешь, – объясняет Маат, пока они обе удаляются. – Ты забудешь все земное, пока не настанет время вернуться.
– Я не хочу забывать, – слышу я ее тонкий, но храбрый голосок, и эти двое наконец растворяются в светлом тумане.
– У вас имеется еще какая-то информация или зацепки для меня? – коротко осведомляюсь я.
– Только просьба больше нас не разочаровывать, – откликается Осирис, глядя на меня сверху вниз. – Это твой шанс реабилитироваться. Другого ты не получишь.
Я изображаю легкий поклон:
– Он мне и не понадобится. – Затем поворачиваюсь к Тоту: – И на самом деле не знаешь, зачем Соломон написал на поясе именно эти строки?
– Нет, на этот вопрос я ответить не могу, – качает он головой. – Однако Нефертари де Вески чрезвычайно умна. И пусть она этого не знает, но в ее венах и венах ее брата течет кровь Соломона.
– Как, по всей вероятности, и в венах множества людей, если учесть, как твой приятель любил размножаться, – вворачиваю я.
Исида негромко смеется, а Тот лишь хмурит лоб:
– Она тебе поможет. Но она смертная. Не забывай об этом. Пока она приносит нам пользу, защищай ее. После этого ее судьба перестанет тебя касаться.
– Если у нее все получится, Сет попробует перехватить Скипетр света. Вы понимаете это не хуже меня.
– Ты должен найти регалию раньше его, – приказывает Осирис, и в этот миг его маска дает трещину. Он не может напрямую воспротивиться повелению Ра, но надеется, что это сделаю я. То есть в итоге, если план провалится, наказание ждет меня, а не его. – Заставь его считать, что все в порядке, но никогда не рассказывай всю правду.
Не уверен, что умею так же искусно врать, как бог передо мной.
– Хорошо.
Тот смотрит на меня, и в его взгляде таится мудрость тысячелетий.
– Это будет непросто. Тебе придется переступать границы, за которые ты никогда не желал заходить. По-твоему, оно того стоит?
– Чтобы вернуться домой? – Я киваю. – Нет дерева, которое не качало бы ветром. Все имеет свою цену.
– Да будет так. – Тот в очередной раз записывает что-то в свою табличку. – Можешь лететь обратно.
Сковавшее мои крылья заклинание развеивается, и я расправляю их.
– Исида, – произношу на прощание, и она ободряюще мне улыбается, после чего вновь превращается в кошку, которая одним движением запрыгивает на колени к Осирису. Он покровительственно кладет руку на ее мех. Я действительно не понимаю этих двоих.
Мощный взмах крыльями поднимает меня ввысь, и я, не оглядываясь, покидаю потусторонний мир. Со стороны реки доносятся вопли душ, которых прямо сейчас разрывают демоны. То, что мы позволяем такому твориться, как минимум недостойно. Когда Малакай умрет, я провожу его душу. Я обязан сделать для Нефертари хотя бы это.
– Не дергайся! – велю я Гору, когда мы останавливаемся перед домом моих родственников. – И веди себя прилично. – Городской дом Джорджа Герберта, восьмого графа Карнарвона, выглядит поистине устрашающе. И не важно, что в нем живут самые милые и одновременно самые назойливые люди на свете. На ужин к ним Гор принарядился, надев темно-серый костюм и черную рубашку. – Откуда у тебя такой прикид?
Он просовывает два пальца за воротник.
– От Данте. Он заставил меня это надеть. По-моему, я сейчас задохнусь.
– Ты выглядишь очень мило, – сообщаю я, расстегивая две верхние пуговицы рубашки.
Гор делает глубокий вдох, надувая щеки.
– Не называй крутого парня вроде меня милым. Цепочка милая. Или кольцо.
Прежде чем я успеваю ответить, входная дверь резко открывается, но делает это не дворецкий, как полагается, а моя тетя Фиона, графиня Карнарвон, собственной персоной. Увидев Гора, она широко распахивает глаза, обвивает меня своими длинными худыми руками и прижимает к отсутствующей груди.
