– И что же Тарис должна для вас найти? – завершает дискуссию дядя Джордж. Как всегда, он не вмешивается, когда Фиона пытается устроить будущее дочери так, как считает нужным. Иногда меня мучает вопрос, стали бы мои родители настолько же напористыми. Вероятно, свою роль сыграло и то, что тетя больше не имеет влияния на жизнь Константина. Теперь она не желает выпустить из рук еще и Кимми.
Гор мгновение медлит, прежде чем сказать:
– Один браслет. Золотой и украшенный сердоликами. Он принадлежал моей семье и был украден. Я нашел записи в списке наследства моего деда и прочел статью о работе Тарис, а потом подумал, что она могла бы попробовать его отыскать.
– И, конечно же, я это сделаю. Мы уже напали на след.
– Где именно в Египте живет ваша семья? – задает следующий вопрос дядя Джордж.
– Недалеко от Луксора, – отвечает Гор. – Но у нас есть дом и в Каире.
– Значит, в Луксоре. У нашей семьи там тоже вилла.
– Тарис мне уже рассказывала. Мы могли бы присмотреть там за порядком, если хотите.
– Было бы очень хорошо, но вернемся к браслету. С каких пор им владела ваша семья?
Дядя не отстанет. Египет – его страсть, и это настоящая трагедия, что он не может ею жить. А еще большая трагедия состоит в том, что собственную дочь он обрекает на такую же судьбу. Ему бы следовало быть мудрее.
Гор беспокойно ерзает на стуле, и я решаю прийти к нему на выручку.
– Ты его смущаешь, дорогой дядя, – замечаю я. – Прадед Гора был расхитителем гробниц, это же очевидно. Как и наш уважаемый предок.
– Пятый граф не был расхитителем гробниц, он получил лицензию, – категорично возражает дядя Джордж.
– Ты серьезно хочешь сейчас поспорить на эту тему? Он должен был оставить сокровища в Египте. И тебе не удастся убедить меня в обратном.
– Я и пытаться не буду, деточка, – добродушно уступает он. – У тебя свое мнение, а у меня – свое. Мы спасли эти сокровища. Египет тогда еще был не готов позаботиться о них должным образом.
– Это неправда, – отстаиваю свою точку зрения я. – Так всегда оправдывают кражу предметов искусства. Но эти сокровища принадлежат народам, которые их создали.
– Ну если ты так считаешь, – разводит руками дядя.
– С тобой даже нормально не поспоришь. – Я делаю глоток мятного чая, который выбрала вместо вина.
Гор усмехается, глядя на меня с другой стороны стола.
– Твой дядя – мудрый человек. Он знает, что против тебя у него нет шансов.
– Очень смешно. От таких дебатов никакого удовольствия. Нельзя просто сказать: «С тобой я спорить не буду».
Гор чешет подбородок:
– Это его решение. Мой прадедушка нашел браслет в Долине царей. Тот оказался невероятно красивым, и предок не стал его продавать, а оставил себе. В 1943 году, во время Северо-Африканской кампании, его конфисковали, и он пропал.
Я нащупываю свой анх. Сижу тут, красуюсь, а при этом мои родители сделали почти то же самое, и я не намерена расставаться с кулоном.
– Как ты будешь его искать? – с любопытством интересуется Кимми.
– Я обнаружила соответствующие упоминания в архивах вермахта. Повезло, что немцы такие скрупулезные и записывали каждую мелочь, – вру я своим родственникам.
«
«
Взгляд Кимми мечется между Гором и мной.
– А как вы поступите с браслетом, когда его найдете?
– Подарим его Египетскому музею в Каире, – заявляет бог, прежде чем я успеваю раскрыть рот.
В комнату входит Томас с подносом, на котором стоят пять чашек с насыщенно-черным крепким кофе. За ним следует горничная с десертом. На каждой тарелке по два кусочка пахлавы, небольшая пиала с умм-али – вкусным сладким хлебным пудингом – и маленькая порция сладкого йогурта с нарезанным инжиром и финиками.
«
Я стреляю в него убийственным взглядом:
Я беру пахлаву и откусываю хрустящее тесто.
«
