Точнее, ползти. Фаррел лёг на песок. Глубоко дыша, он вспоминал наставления учителя, просил себя забыть о боли. Понимал: останется в чаще — погибнет от клыков и когтей хищников. Сашеры живут стаями, и, если прибежал щенок, то скоро появятся взрослые. Для малыша — игрушка, для остальных — ужин. Без оружия, с отбитыми рёбрами горе-журналист слова не скажет, захлебнётся собственной кровью.
Солнце жгло скалы янтарными лучами. Кривые пики острыми зубьями рассекали бор, полностью оправдывая придуманное Лигурийцами название: «Драконья пасть». Вода отнесла принца далеко в восточные земли, до руин дворца — неделя пешего хода, имения первого помощника — ещё дольше. Дед любил охотиться в дремучих угодьях, и давным-давно по ту сторону гор слуги содержали дом, где ночевали правящий Астери и свита. Отцу не понравилось марать руки, и жилище опустело. Возможно, там удастся найти что-то полезное, но откуда взять силы на подъём? Если стихия не уничтожила мост на другой берег.
Отец… с крыши фонда герцог сбросил обоих. Вынудил племянника отдать власть и прихлопнул, как комара. Принц огляделся: следов Конрада Астери не было. Не пощадило течение, или он вовсе разбился о камни…
В лесу заухали совы, и Фаррел вздрогнул. Утром подумает о переходе, сейчас обязан соорудить укрытие. Скрипя зубами от боли, мужчина шагал к выброшенному водой мусору. Зонт, коим притеняли городские кафе, два разбитых пластмассовых стула, непочатая бутылка минеральной воды и зацепившиеся за ножку кружки — видимо, при слиянии миров река смела забегаловку быстрого питания. Что ж, трагедия для одного, помощь другому.
Отвинтив крышку, принц сделал несколько жадных глотков. Пузырьки обжигали горло, свербели в носу, но чудом спасшийся журналист ничего не замечал. Пил, пока не опустошил ёмкость.
— Р-рав!
— Ты ещё здесь, — Астери обернулся на зверька, — беги в стаю.
Сашера легла под зонтом и положила голову на лапы.
— Упрямый.
— Как и ты, — пророкотал низкий голос, — делаешь, после думаешь.
В тенях чащобы мерцали жёлтые глаза-монеты.
Щенок зарычал. Фаррел нащупал в мусоре палку и приготовился отбиваться.
— Кто ты?
— Друг.
Существо по-старчески закряхтело. Сломав ветки, из леса выбрался дракон.
Сашера испуганно прижалась к ноге принца, который впервые в жизни увидел гостя из туманной грани Фалькона. Пурпурная чешуя, словно припудренная алмазной крошкой, когти, пробивающие дыры глубиной с ладонь, шипы острее наконечников копья — взмах хвоста разрубит человека без единого звука. Идеальный убийца. Пусть неповоротливый, зато надёжный.
Принц облизал пересохшие губы. Что чудовищу ветка! Зубочистка в лапках муравья! И бежать некуда, разве что обратно в реку прыгнуть.
— Страх затуманивает разум, — дракон выпустил из ноздрей облачка пара, — почему ты боишься? Я твой друг. Успокойся, есть не буду.
Комары вились над головой Фаррела. Скованный ужасом, тот не слышал писка.
— Чего ты хочешь?
— Спасти Нию.
— Кто это?
Чешуекрылый усмехнулся:
— Коротка память у молодёжи, — из пасти чудища вырвались огненные искры, — забыл подругу дней суровых? Рыжую, бесстрашную. Готовую ради тебя вступить в игру без правил?
— Нину? Она с Хедлундами.
Принц помнил, как керр Астрих обманул герцога и перенёс жену и дочь.
— Уже нет. Ния искренна и доверчива, не ведает законов Лигурии. Такими, как она, легко манипулировать. Прикрыться благородными речами и использовать в собственных целях. Мне всё равно, чем разрешится спор богинь, но её обманывать не позволю. Если ваш мир рухнет, то я уведу Нию за собой.
В глазах дракона полыхнуло алое пламя. Фаррел ощущал исходящий от чешуекрылого жар. Тлели сосны, с земли поднимался пар.
— Что ты хочешь от меня? — принц чувствовал запах горелой травы.
— Я грозен, но неповоротлив и проиграю бой. Тебе она доверяет, — хвостом гость Лигурии высек зарубку на сосне, — прими каплю огненных сил и помоги вытащить Нию из капкана. В награду оставишь себе вторую сущность, если пожелаешь.
Берег окутала мгла.
— Дотронься до гребня.
— Нет! Отпусти! Отпусти!
Нина открыла глаза.
Тело била крупная дрожь, лоб горел от ледяного прикосновения. Ладонь пересекала тонкая царапина, словно росчерк острейшего когтя.
Позади хлопнула дверь.
— Что случилось? — Ариадна обняла девушку за плечи, — ты кричала.
— Кошмар приснился, — инспектор спрятала руку под палантин.
— Может, пройдёшь в спальню? Вечер, холодает.
— Нет, спасибо. Вдруг он вернётся до захода солнца?
— Тогда я заварю чай. Выпьешь, согреешься.
— Хорошо.
Дождавшись, когда женщина покинет балкон, Нина посмотрела на запястье. Из пореза по капле сочилась кровь, но страх заглушал боль. Богиня проникла в сон, и берёза в солнечном лесу обернулось драконницей, которая чудом не утянула Ракитину под корни с паучьими лапами. Слава богу, вырвалась. Почему выбрали её и как теперь задремать? Как закрыть глаза, зная, что опасная красавица наблюдает за ней? Савана, как сказал Астрих, наверняка придумает что-то другое. От любого из живых хранителей больше толку, чем от горе-инспектора. Они знают и помнят прошлые сущности, а она — случайная птица в стае хищников.
