— Умеете пользоваться? — не сдержался Фаррел.
— Опыт приходит со временем, — прищурился герцог, — впредь, если не хочешь стать первым испытуемым, делай то, что я сказал, и держи язык за зубами.
— Иначе полетишь с крыши вслед за пожилой керрой, — поддакнула Алтея.
— Знать бы, зачем покровительница призвала тебя, — хранимый Вальдой словно размышлял, не убить ли принца прямо сейчас, — силами особыми не владеешь, якшался с дочкой Астриха, даже пытался перечить мне…
— Хазард! — умоляюще произнёс бывший король Лигурии, — договор!
— Живи. Пока.
Фаррел понял. Отца поставили перед выбором: трон или жизнь.
Хозяин Скипетра повернулся к Алтее:
— Помнишь символы?
— Да. Кстати, Итон тоже знает. Как только вы приехали, я обучила его всему, что помнила.
— Правда? — заулыбался Хазард, — вместе быстрее управимся.
Герцог, его любовница и сын принялись рисовать круг для вызова богини. Острейшими кинжалами вырезали на размягчённом от солнца толе змею, кусающую себя за хвост. В крупные чешуйки Хазард по буквам вписывал имя покровительницы. Ветер трепал плащ и, казалось, над крышей парит гигантская летучая мышь.
Принц сжал губы. Стараясь не терять троицу из виду, он приблизился к отцу.
— Поэтому ты отрёкся? — шепнул Фаррел.
Конрад беспомощно наблюдал за новым королём.
— Либо мы, либо он, — горестно выдохнул мужчина, — отказ равносилен смерти.
Покорность в голосе отца ранила больнее кинжала.
— С нами всё равно расправятся. Вопрос времени.
— Что ты предлагаешь? Сбежать?
— Отыскать Астриха.
— Без Скипетра он бессилен.
— Я уверен, первый помощник что-то придумал…
— О чём шепчетесь? — прищурился герцог.
Астери смолкли.
Лёгкий росчерк кинжалом, и окровавленной ладонью Хазард коснулся глаза змеи. Небо над фондом почернело, будто луна закрыла солнце. Грозовые тучи скрутились в спираль, которая чёрным лучом ударила в голову уробороса.
Богиню окутывало покрывало тумана. Мерцающего, словно тысячи чешуек. Косы-змеи шевелились на ветру и, как показалось Фаррелу, тихо шипели, угрожая задушить врага и впиться клыками в ещё тёплое горло. Принц впервые увидел Вальду и обрадовался, что выбрал феникса.
— Я отдыхала, — прошипела покровительница Хазарда.
Герцог опустился на колени:
— Лукавая, прошу прощения, что потревожил. Но я хочу преподнести дар и взамен попросить отвести меня к печати.
Мужчина протянул Скипетр.
— Зачем мне подделка?
— Но…
— Посмотри на маховик.
В хрустальном кольце вращались не песочные часы, а искусно слепленная подделка из проволоки и стеклянных подвесок. Похожих на те, что придают люстрам богемный шик.
Новый король тихо выругался. Фаррел кулаком скрыл улыбку. Первый помощник оказался на шаг впереди всемогущего герцога.
— Я найду его. И отниму настоящий.
Вальда оскалилась.
— Если ты видишь, но не замечаешь двух предателей, как одолеешь Астриха?
— Разве не вы призвали…
— Я?
Щелчок пальцами, и Хазарда ударил кнут. Тонкий и шершавый, как хвост ядовитой змеи, он прочертил на щеке кровавый шрам.
— Как ты смеешь?!
— Я понял.
Герцог обернулся к принцу и королю. Волна ледяного пламени сбросила мужчин с крыши. Прощальная песнь ветра погрузила Фаррела во мрак.
В Фальконе воцарилась ночь. День, длиною в столетия, пал под мощью Скипетра. Границы в перекрёсте миров истончались до призрачной дымки, грозя развеяться в глухую полночь. Драконы возводили барьер из природной магии, демоны готовились к бойне, предвкушая пир в человеческой обители. Богов схождение не волновало, как и участь подопечных. Вымрет одна цивилизация, на смену придёт другая, и люди снова будут искать покровителей. Спрашивать совета, надеяться на помощь извне и верить в чудо, вместо того, чтобы выбирать и управлять судьбой.
Мутный шар луны выглядывал из-за сосны, проливая на опушку призрачный свет. Ветер скользил по игольчатым облакам крон, рябил гладь крохотного озерца и ласкал спящие одуванчики, в лоскуте которых притаилась мышь. Полёвка чуяла семена, но слышала уханье и не шевелилась. Коготки сжали глиняный комок, замер согнутый, подобно соломинке, хвост. Неверный шажок, и смертоносная тень растерзает зверька острейшим клювом.
Хищники смолкли, и грызун встрепенулся. Шевельнув усиками, запетлял в клочках травы. Дождался, совы улетели в чащобу, и путь к ароматным шишкам был открыт. Внезапно шкурку опалила загоревшаяся трава. Мышь отпрянула к валежнику, тот вспыхнул яркой свечкой. Опасно! Обмануло сияние луны полёвку! Затмило истинного врага! Быстро-быстро отталкивались лапки — зверёк спешил к трухлявому пню, к вырытой между корнями норке.
Савана отвернулась от беглянки. Дунув на пальцы, где заискрились молнии, богиня расправила дымчатую шаль и принялась переплетать нити. Аккуратно и неторопливо она обжигала волокно и связывала рисунок, подобный щиткам на собственных крыльях. Катался по траве клубок из паутины каречарта, чей укус мгновенно убивал человека, обездвиживал демона, даже покровителям грозил слепотой.
