Когда бывший автоматизатор скрылся из виду, Нина и Ариадна зашли в особняк. Глухо скрипнула изъеденная ржавчиной дверь, и ветер всколыхнул волны пыли и опилок. Мебель на первом этаже сточили жуки, посреди гостиной устроили жилище муравьи. Люстры опутала толстая, словно рыболовная леска, паутина; бронзовые предметы покрыл чёрно-зелёный налёт, похожий на хлопья лишайника.
Второй этаж время пожалело. Выцветшая мебель, пятна плесени на ковре, запах сырости — зато на потолке ничего не шуршало и не сыпалось. С помощью подруги (Ракитина не воспринимала женщину как мать) инспектор очистила от пыли, мусора и выдвинула на балкон единственное целое кресло. Заброшенный дом морально давил на девушку, навевал тревожные мысли и словно погружал в далёкое прошлое. В годы, когда она жила в особняке и плела из верёвочек браслеты…
Шуршали заброшенные ветром листья. Закутавшись в шерстяной бирюзовый платок, который отыскала Ариадна, Нина устроилась в кресле и не заметила, как задремала. Глубокий сон — одно из лучших лекарств при ранениях. Плечо ныло, пальцы плохо гнулись, но девушка твердила себе, что не чувствует боли.
Зажглись фонарные столбы, железными деревьями выросшие посреди персикового сада. Звенела гонимая ветром жестяная банка, скрипели двери искорёженного автомобиля. По ту сторону асфальтированной дороги, среди молодых сосен, застряли продуктовые палатки, а на опушке птицы и белки воровали еду из пиццерии. Слава богу, Астрих погрузил людей в сон, иначе в городе бы воцарился хаос. Одни сошли бы с ума и забились в истерике, другие установили на улицах «закон джунглей», третьи украли всё, до чего дотянулись. Скорее бы граница между мирами восстановилась.
— Прочь! — Нина сжала виски, — прочь из моей головы!
Девушка стиснула зубы. Всё ведает богиня! Всюду она!
— Ириния! — за спиной хлопнула дверь, и Ракитина ощутила мягкое прикосновение к плечу, — снова кошмар привиделся?
— Савана, — инспектор показала запястье. На ране запеклась кровь, — что ей от меня нужно? Предлагает помощь, но это медвежья услуга, ведь так? Насколько я поняла, все наши беды возникли из-за покровителей. Согласиться на условия драконницы — всё равно, что добровольно шагнуть в волчий капкан.
— Скорее всего. Сама не понимаю, почему Нерот — мой опекун — давным-давно не помешал Хазарду выпустить демона, — Ариадна осторожно коснулась пореза, — сильно болит? Намазать лечебным бальзамом?
— Можно. Хотя, это ерунда, по сравнению с плечом.
Нина взяла кружку из рук коллеги и глотнула чаю. Горячий и терпкий, он обжёг язык, но отвлёк от ненастных мыслей. Глядя, как кружится лимонная лодчонка, и танцуют чаинки-розочки, девушка чувствовала прилив сил.
Женщина принесла из комнаты стеклянный флакон с крышкой-цветком.
— В Фальконе есть исцеляющий источник, — собеседница аккуратно обрабатывала царапину, — я приходила в лес и готовилась к экзаменам в магистратуру. Пели птицы, цветы травы, всегда светило солнце — чудесное место, одним словом. Однажды поляну, где учила вопросы, заволок туман, и я ушла вглубь. Тропа привела в сосновую чащу, откуда тёк прозрачный ручеёк. Я окунула руки, и царапина на пальце — след от шипа розы — зажила. Место хорошо помню: неподалёку растёт кряжистая сосна, ветви украшены смолянистым ожерельем. Ствол в трещинах и изогнут подобно креслу, — платком она впитала излишки бальзама и закрыла склянку, — думаю, быстро отыщу.
— Фалькон… — нахмурилась инспектор, — это волшебный лес, да?
— Верно.
— Во снах я часто гуляла по дебрям вместе с пурпурным драконом. Он тоже существует, — Нина вспомнила шёпот, благодаря которому уклонилась от кинжала, — Аспен рассказывал сказки и давал советы.
— В чаще пересекаются четыре грани. В одной из них обитают чешуекрылые.
— Далеко от особняка?
— Примерно, полчаса пешего ходу.
Ракитина смотрела вдаль. За персиковым садом и пустошью, в сумерках чернел лес. Казалось, над тёмной полосой вьётся туман, от чужаков оберегая древнюю обитель. Дойти-то можно, но не этого ли хочет богиня? Выманить глупую птичку из гнезда?
Яркая вспышка в сознании воскресила сон. Нина в голубом бальном платье плела венок и слушала байки старого дракона о первом короле Лигурии. Восседавшая на древесном троне Савана подарила Ксавьеру Астери Скипетр Всевластья. Рассказ Ариадны напомнил описания чешуекрылого друга.
— Кресло из сосны? Это дом богини, — она сжала зубы, — да и Астрих просил не покидать имение. Я лучше потерплю, чем попаду в ловушку.
Деревья сердито зашелестели, словно упрекнули Нину в трусости. Или это был вздох разочарованной драконницы? И пусть. Так легко она не победит. Исцеляющий ключ течёт в логове безумной красавицы!
На небе замерцали серебряные звёзды. От кружки исходил пар, будто вечер сдался под напором весенних заморозков. Глаза защипало.
