Виверна не боялась паука. Столетиями она приручала ядовитого хищника. Поглаживала изумрудное брюшко, подносила мышей и птиц, сидела рядом, пока трапезничал хозяин оврагов. В посторонних каречарт плевал ядом и поедал живьём, Саванне позволял сматывать старые сети. Знала богиня: оплавленная молнией нить становилась прочнее стали. С виду — тончайший платок, ажурный и пропускающий свет солнца, по-настоящему — непробиваемый щит. И всё благодаря грозе. Однажды на бор обрушилась непогода. Ураган вывернул сосны, ливень затопил луга и превратил ручьи в водопады, но не задел владения каречарта. Вспышки поджигали деревья как лучину, обращали траву в пепел, но по кокону паука скользили, словно по маслу. Так Савана узнала о силе природы.
Протяжный крик совы заставил гордую рукодельницу нахмуриться. Что ей понадобилось? Тоска заела в болотах? Или притаилась, чтобы ударить в спину? Притворяется, будто не помнит о стражах чащобы!
— Не прячься, — богиня смотрела в упор на разбитую молнией сосну, — зачем пришла?
С острых, точно стрелы, обломков спрыгнула ящерица. Кожа лопнула, раздался хлопок, и на опушке закружилась вьюга. Словно живые крутились пчёлы-снежинки, сплетались в женскую фигуру. Чешуйки на руках и шее, плавно переходящие в пышное платье, высоко поднятый подбородок, клубящиеся волосы-змеи — с королевским величием гостья взирала на хозяйку сосновых дебрей.
Метель стихла, и фигура ожила.
— Впечатляет, — виверна теребила шаль, — но ради чего?
— Не только ты способна удивлять.
Улыбаясь, Вальда стряхивала с плеч льдинки. В сиянии луны она казалась горгульей, высеченной из гранита и инкрустированной каплями жемчуга.
— В Фальконе ночь. Ты знаешь, почему.
Шипами крыльев Савана переплетала волосы в косу, «случайно» оставляя на сосне глубокие борозды. Прежде никто не смел тревожить богиню на её территории.
— Пробудился Скипетр, граница между мирами размыта.
— Века миновали, словно день, — уроборос подмигнула отражению в озерце, — казалось, только вчера мы видели гнев демона. Я потеряла герцога, ты вынудила дерзкого мальчишку вступить в бой, и время в Лигурии остановилось. Настал черёд завершить партию, ты так не считаешь?
Резким взмахом Савана выдернула из причёски пряди около висков и закрутила в тугие кудри. Совы на верхушках деревьев протяжно ухали, словно успокаивали хозяйку.
— Что ты хочешь?
— Напомнить про договор, заверенный Неротом, — Вальда сжимала свиток, — побеждает Астрих — я навечно признаю твоё верховенство и покидаю лес. Хазард докажет право на корону — в присутствии всех богов ты преклонишься и назовёшь меня сильнейшей.
— И ни один поступок мы не совершим без согласия могущественнейшей.
Уроборос хищно улыбнулась:
— Бой начался, твоя сторона уже ослабла. Жена запугана, дочь едва способна дышать и вовсе без покровителя. Помощи никакой, только хлопоты и впустую потраченные силы. Одна фигура против трёх…
— Оставь меня в покое.
Виверна взмахнула крыльями, и в воздухе закружились срезанные одуванчики.
В ночной тиши смех Вальды звенел подобно колокольчикам.
— До встречи.
Богиня растворилась в вихре колких льдинок. Хитрюга-ветер бросил горсть в Савану, кристаллики ударились о шаль и вонзились в землю тончайшими иглами.
— Змея, — мановением ладони покровительница развеяла заклятие, — ещё посмотрим, кто кого.
Платок повис на ветвях, клубок закатился под корни сосны.
— Есть то, что сокрыто даже от тебя, хитрейшая.
Сойдя с поваленного дерева, богиня присела над озерцом. Лес рябился, луна улыбалась и словно подбадривала драконницу.
Дуновение, и на глади замерцало зеркало. Окутанный серебряным саваном бор исчез, гладь отразила заброшенный дом. В кресле, на усыпанном сухими листьями балконе, дремала девушка. Медно-рыжие локоны трепетали на ветру, веки дрожали, будто она видела кошмар и силилась открыть глаза. Силилась, но наваждение не отпускало.
— Просыпайся, — Савана касалась спящей, убирая волосы за плечо, — ход за тобой.
Что-то влажное и щекотное коснулось лица Фаррела. Облизнуло висок, тоненько заскулило и ткнуло в щёку.
Принц открыл глаза и нос к носу столкнулся с щенком сашеры. Короткие лапы, густая шерсть шоколадного оттенка, согнутые уголком ушки — чем не плюшевый волчонок? Любопытный, игривый, не ведающий вкуса человеческой плоти, через полгода он научится разрывать добычу на куски.
— Спасибо, — потомок рода Астери погладил зверя по мордочке. Тот вильнул хвостом и присел около камня, — надеюсь, твоя мама далеко…
Река вынесла Фаррела на песчаный берег. Пенные водовороты бурлили, словно зелье в дьявольском котле; шипел каскад водопадов, укрытый завесой радужных брызг.
На затылке мужчина нащупал корку запёкшейся крови, подбородок пересекли шрамы. Ныли рёбра, и каждый вдох отдавался хрипами. Наследник Лигурии встал, но тут же упал на колени. Мышцы отказывались повиноваться, перед взором клубились мушки. Последний раз такое было после тренировки с керром Астрихом. Принц не желал показывать слабость и упрямо отказывался от предложения первого помощника ослабить нагрузки. Отыскать бы имение Хедлундов, но куда идти?
