Вчера она так и не перезвонила. В холле для самостоятельных занятий на столе кто-то вырезал новую надпись: КАРЛ КОНЧИЛ В РУКУ ДЕВЧОНКИ ЕЩЕ ДО ТОГО, КАК ОНА ПОТРОГАЛА ЕГО ЧЛЕН.
Но вот, словно для того чтобы развеять сомнения, в кармане Скиппи звонит телефон. Наверное, это она! Он выбегает за дверь магазинчика видеоигр и торопится раскрыть телефон. Нет, это всего лишь отец.
— Привет, пап. — Он старается прогнать из своего голоса разочарование.
— Привет, Дэниел. Я тут подумал — позвоню-ка тебе, узнаю, как у тебя настроение накануне завтрашних заплывов.
— В порядке.
— Да? Волнуешься?
— Ну да, пожалуй.
— Что-то по голосу не похоже.
Скиппи пожимает плечами, но потом до него доходит, что отец-то этого не видит, и говорит:
— Да нет, волнуюсь.
— Ладно, — говорит отец.
Скиппи слышит отдаленный звуковой фон: жужжание принтера, телефонные звонки. Следует странная долгая пауза: отец шумно сопит.
— Послушай, Дэнни, — наконец говорит он. — Вчера вечером нам позвонили.
— Да? — Скиппи напрягается, поворачивается лицом к рифленой стене.
— Да. Нам позвонил мистер Рош, твой тренер по плаванию.
Скиппи замирает на месте.
— Да, — протяжно говорит отец, словно обдумывает слово, которое нужно угадать для кроссворда. Однако голос у него напряжен, как будто его мучают. — Он сообщил мне, что ты ушел из команды.
Скиппи застывает у стены рядом с магазином кухонных приборов.
— Дэнни?
— Да.
— Честно сказать, я был потрясен тем, что услышал. Ну я же знаю, как ты мечтал об этих соревнованиях.
— Ну да…
— Что — “ну да”?
— Я немножко устал от всего этого.
— Устал?
— Да.
— Устал от плавания?
— Да.
Они словно кружат один вокруг другого в каком-то воображаемом месте — это и не торговый центр, и не офис: Скиппи представляет себе поляну в зимнем лесу, где верхушки голых деревьев освещены солнцем.
— Да, меня очень это удивило, — медленно продолжает отец. — Ты ведь всегда так любил плавать — чуть ли не с младенчества.
Из динамиков сверху, будто нервно-паралитический газ, начинают литься звуки свирели: “Там, в яслях”. Скиппи внезапно чувствует, на него наваливается огромная тяжесть; она давит и на весь торговый центр, тянет куда-то в одну невидимую точку внизу.
— Твой тренер тоже удивлен. Он говорит, что у тебя талант. Феноменальный врожденный талант к плаванию — вот как он выразился.
Отец умолкает, но Скиппи ничего не отвечает. Он уже понимает, к чему идет дело, и знает, что этого не остановить. Вокруг него стены торгового центра начинают дрожать.
— Его мучил один вопрос: может быть, это он виноват? Может быть, он был слишком строг к тебе на тренировках? Ну, я сказал ему, что ты никогда не жаловался мне на это.
Шурупы выкручиваются из отверстий, балки скрипят.
— Он говорил, что ты сослался на личные причины.
Все вибрирует, как будто торговый центр превратился в один большой камертон.
— Дэнни, я рассказал ему о твоей маме.
Скиппи закрывает глаза.
— Я должен был это сделать, Скиппи. Должен.
Окна взрываются, огромные рифы каменной кладки обрушиваются сверху, стены торгового центра складываются гармошкой.
— Я знаю — у нас с тобой был уговор, и все такое. Но я часто задавал себе вопрос, правильно ли я с тобой поступил, сынок. Ну, понимаешь, в школе ведь разные люди, там целая система, которая как-то помогает тебе держаться, справляться с чувствами. Мне надо было сказать тебе… Не знаю, просто… — Отец безнадежно опускает руки, и оба они, и Скиппи, и отец, валятся на землю с простреленной головой. — У меня такое чувство, будто я тебя предал, сынок. И мне очень жаль. Мне так жаль, Дэнни.
Где-то в застекленном пространстве, расцвеченном рождественскими красками, у двери магазина игр, гримасничает Марио, знаками спрашивая у Скиппи:
— Ну так вот — твой мистер Рош, похоже, был поражен. Но он сказал, что это многое объясняет в твоем поведении в последнее время. Он сказал, теперь понятно, почему ты все время был как бы под напряжением. Но еще он сказал — и тут я с ним согласен, — что хуже всего, если ты смиришься с тем, что это напряжение помешает тебе заниматься любимым делом.
Скиппи молча кивает. Он чудом держится на ногах: кровь стучит в висках, а звезды носятся туда-сюда по торговому центру, проскакивая сквозь тела покупателей, которые превращаются в блеклые негативы за яркими полосами.
