Когда все восстановительные работы были завершены, флотилия, возглавляемая «Луной», отправилась прямиком к Седьмой Чернокаменной крепости, где, скорее всего, уже не осталось живых людей, не поддавшихся скверне Хаоса.
В ранее оживлённом «Рулевом» ныне было не так весело, как обычно. Вместо громкой музыки или же спокойного пабного распития алкоголя царила гнетущая атмосфера. Почти никто из присутствующих не говорил, предпочитая думать о будущем. Лишь безумный и слегка упитанный священник Таддеуш Очиститель громким голосом читал молитву Богу-Императору.
Далеко не все из присутствующих славили Повелителя Человечества. Однако никто из них не смел прервать священника. И дело было вовсе не в увесистом силовом молоте, который боевой священник Экклезиархии держал в правой руке, хотя его вид действительно внушал благоговейный трепет…
…Не в его ярой последовательнице с огнемётом наизготовку и безумным взглядом, что внимательно всматривалась в толпу.
… И даже не в том, что Таддеуш находился в свите вольного торговца Януса Дрейка, чьи бойцы составляли львиную долю находящихся здесь людей.
Просто проповедь совершенно непонятным образом заглушала ужас, творящийся вне «Рулевого». Другое, более очевидное решение с громкой танцевальной музыкой себя не оправдало. Вопреки всякой логике материального мира, она, казалось, лишь подчёркивала происходящее снаружи, делая его ещё более невыносимым.
Творившееся на станции можно было охарактеризовать одним словом — «хаос». Чего только не было в этой какофонии звуков, доносившихся из-за стен: скрежет когтей по энергетическому щиту, будто кто-то огромный скребётся снаружи; мерзкие хлюпающие звуки, от которых кровь стыла в жилах; шёпот, обещающий всевозможные удовольствия; и, разумеется, этот пронзительный, издевательский смех… Над ними. Над практически беззащитной горсткой выживших, что, подобно крысам, забились в самую дальнюю щель и тщетно надеялись, что их там не достанут.
Пропасть, пускай не сразу, но пала. Всякое сопротивление было сломлено или переманено на свою сторону. И дело было не только в портале в Имматериум, беспрерывно извергавшем из себя полчища порождений Голодной С*ки. Оружия и разумных сражаться здесь хватало с избытком. Но сила рабов Той, Что Жаждет, заключалась не столько в боевой мощи, сколько в соблазнении и переманивании смертных на свою сторону. Естественно, среди её воинства были и мастера сражений, но здесь они не понадобились. Местное отребье — охотники за сокровищами, наёмники и авантюристы — быстро поддалось своим порокам и в обмен на сиюминутные удовольствия навсегда извратило свои души.
Нетронутым остался лишь бар «Рулевой», защищённый странными ксенощитами неизвестной природы, явно добытыми в Чернокаменной крепости. Их поверхность переливалась неестественными цветами, а при близком рассмотрении в них можно было разглядеть микроскопические движущиеся узоры. Из-за этого было совершенно непонятно, как долго они ещё продержатся — иногда они мерцали, будто вот-вот погаснут, но затем вновь набирали силу. Единственный, кто мог знать об этой технологии, — владелец бара по имени Гато. Но спросить его уже не получится…
Конечно, теперь это не имело значения, но он тоже был своеобразной легендой. Только в отличие от Ларсена — в отрицательном плане. В своё время бывший имперский офицер Гато более десяти раз посещал Чернокаменную крепость, и каждый визит заканчивался для него катастрофой. Каждый раз он терял часть своего тела, но так и не находил ничего особо ценного. Когда от его тела осталась лишь голова, а жизнь в ней поддерживалась лишь слабоподвижной бионикой, местные вольные капитаны так развеселились, что решили увековечить этого вечного неудачника. Вокруг него построили целый бар, назвав его в честь упрощённого обозначения офицерского чина Гато, а тело заменили на более подвижное, отдалённо напоминающее осьминога со множеством «щупалец» — металлических протезов, каждый из которых был оснащён каким-нибудь полезным инструментом. Правда, Гато теперь не мог покинуть бар. Перемещаться внутри спаянного из множества кораблей заведения — пожалуйста, но не дальше.
Для посетителей, по большей части охотников за сокровищами, эта история не была секретом, и потому самые успешные из них порой откровенно смеялись над неудачником. Пускай и не в открытую, за спиной, но Гато прекрасно знал об этом. Большая часть насекомовидных существ, летавших повсюду «мотыльков» размером с ладонь — была модифицирована для записи всего происходящего. Не говоря уже о множестве скрытых камер и прослушивающих устройств, встроенных прямо в стены. Всё это делалось для сбора информации, торговли ею и манипуляций в своих интригах. К тому же бесконечные сплетни стали для калеки своеобразным окном во внешний мир, который он больше не мог увидеть своими глазами.
