Последствием насмешек стала откровенная нелюбовь владельца бара не только к успешным исследователям Чернокаменной крепости, но и ко всем посетителям в принципе. Он и раньше им завидовал, а со временем вовсе возненавидел. Свой бар он называл «Империум дураков», считая всех зашедших откровенными дебилами. О чём не стеснялся говорить открыто, нажив множество недоброжелателей среди относительно влиятельных персон сектора.
С таким характером неудивительно, что Гато решил максимально обезопасить себя. Со временем он превратил свой бар в настоящую крепость: древние ксенощиты неизвестного происхождения, запасы пищи на несколько месяцев, боеприпасы и броня в изобилии — от древних энергетических мечей до современных плазменных пушек. Правда, самому Гато это не помогло. Издевательский шёпот, доносившийся отовсюду, каким-то образом довёл бедолагу до самоубийства — он вынес себе мозги выстрелом из крупнокалиберного пистолета, который держал в одном из своих протезных щупалец.
Так что теперь оставалось лишь гадать, как долго продержатся щиты. Еда начала потихоньку заканчиваться, и уцелевший механикус в своей чрезмерно практичной манере начал подбирать тех, кто должен пойти на «ценные калории» для остальных. В этот список изначально попал и Таддеуш из-за лишнего веса — его тучное тело могло прокормить несколько человек. Из-за этого механикус чуть не спровоцировал святого отца на кровопролитие. Но затем был обнаружен бионический медведь на цепи по кличке Босс. Решено было пустить на мясо сначала его. Потом выяснился странный феномен — когда Таддеуш читал молитвы, давление извне ослабевало, и разговоры о том, чтобы накормить толпу телом священника, вовсе прекратились.
Так бы они и сидели, ожидая своей судьбы, если бы не случилось то, что происходило лишь в легендах. Внезапно Таддеуш прервал молитву. Его глаза на мгновение остекленели, будто он увидел внутри себя.
— Взгляните туда!
Силовой модот в руке праведного отца показала на кусок чернокаменной крепости. Люди посмотрели на неё но ничего примечательного не обнаружили.
— Слепые глупцы!… Взревел Таддеуш, его голос внезапно приобрёл металлический отзвук.
— … Вы слишком долго пребывали в этом безбожном месте что не видите даже прямого проявления ЕГО воли? Но ничего я раскрою вам глаза даже если вы этого не хотите. Смотрите же на одного из питомцев Гато что сидит на черном камне!
На куске крепости действительно сидел «мотылёк», отличавшийся от собратьев. У него было две деформированные головы — одна с пустыми глазницами. Крылья были распластаны в форме имперского орла и, в отличие от других насекомовидных существ, не двигались. Одна из ламп над камнем светила особенно ярко, подчёркивая это маленького создания.
Некоторые из культа бога машины хотели бы возразить. Какое им дело до мутанта, что случайным образом сдох в форме Аквиллы? Но внезапно машинные духи в их имплантах, броне и оружии возопили в едином порыве удовольствия, а на их переговорной частоте появился голос, что читал кредо механикус.
Дмитрий довольно быстро провёл флотилию к Чернокаменной крепости. Новые модифицированные щиты позволяли «Луне» игнорировать большую часть обломков на пути. А по проторенной им «дорожке» двигались остальные корабли.
Первое, что встретила флотилия на подступах к крепости — пара маневренных кораблей. Первый был знакомым — угловатый, с плавными линиями, характерными для эльдар, он принадлежал Теневедущей. Та узнала «Луну» и сразу же, на максимальной скорости скрылась в экстренном варп переходе.
Второй корабль принадлежал друкхари. Тёмные эльдары, немного помедлив, решили последовать её примеру. Но Краснов действовал быстрее — он успел телепортировать на их борт абордажную группу боевых роботов, которые захватили почти весь экипаж. Астартес тоже хотели поучаствовать в захвате — их глаза горели праведным гневом при виде ксеносов, но, во-первых, это могло привести к ненужным потерям среди космодесантников, а во-вторых, что-то подсказывало Дмитрию, что живьём они бы взяли куда меньше пленников. Когда же он познакомился с пленными друкхари, стало кристально ясно, почему их ненавидят даже другие ксеносы. Каждый из этих выродков был помешан на причинении боли — ментальной или физической. А если это было невозможно — хотя бы на демонстрации уязвимости собеседника и возвышении себя. Что, учитывая практически уничтоженный вид друкхари, было почти комично.
Пример высказывания одного из пленников:
«Что, маленьким монкеям слишком страшно говорить с представителем высшей расы? Ну-ну, не стоит, папочка не кусается… (улыбается, показывая бритвенно острые зубы)».
