Рейни говорил и словно бы видел тысячи щупалец, тянущихся из его тела и стремящихся присосаться к окружающему его воздуху. Он уподобился растению, выдернутому из почвы и раскинувшему хитросплетение корней. Он всегда был осторожен относительно пафосных фантазий, рисовавших присутствие людей во всех уголках Вселенной, поскольку представлял себе человека не как некую независимую скульптуру, а как мембрану с воздухом по обе стороны от нее. Для выживания человеческому организму требовались определенные условия, а при отсутствии подходящей окружающей среды человек не смог бы оставаться человеком – как медуза не смогла бы оставаться медузой без воды.
Черты лица Ганса немного смягчились, словно именно такого ответа он и ждал.
– А как насчет температуры воды?
– Это вторая проблема, – ответил Рейни. – Если мы не сумеем сохранять воду в жидком состоянии и создать подлинный круговорот воды, то идея создания экосистемы под открытым небом бессмысленна. Где бы мы ни выбрали место для этого эксперимента, ночная температура будет опускаться ниже точки замерзания воды. Реки будут целиком промерзать, а днем даже не будут успевать полностью оттаивать. Для искусственного подогрева воды потребуются немыслимые энергетические затраты, а конечный результат будет не лучше города под колпаком.
– Иначе говоря, ты не веришь в данный план развития.
– Я не могу напрочь исключить возможность успеха, но это будет невероятно сложно.
– Понимаю.
– Безусловно, в основе моих заключений – только самые приблизительные подсчеты, – сказал Рейни. – Детальных расчетов я не делал.
– Ничего страшного, – кивнул Ганс. – Для меня главным было уловить общий смысл. Окончательный результат зависит не только от меня.
Рейни растерялся:
– И далеко ли… продвинулась разработка проекта?
– Пока это всего лишь предложение, которое подвергается оценке. В данное время усилия сосредоточены на обновлении технических подробностей для анализа вероятности успеха. Пока что проект еще не передан в Совет для дебатов.
– Это будет решение Совета или потребуется всеобщий плебисцит?
– Этот вопрос пока не решен.
– А вы лично к чему склоняетесь?
– Тоже пока не решил. – Ганс немного помолчал и добавил: – Мне в этом вопросе надо проявить всемерную осторожность. Пожалуй, это всё, что я могу сделать.
В голосе Ганса прозвучала нотка встревоженности, и это тронуло Рейни. Повисла пауза. Он кивнул:
– Понимаю.
Он осознавал, с чем борется Ганс. Ему хотелось остаться в городе, но вряд ли он сможет увидеть, исполнится ли его воля.
Теперь Ганс уже не был воином. Он был консулом. Воин мог бы горячо приветствовать идеалы своих товарищей, а консул такой свободы не имел. Консул не имел права диктовать политику. Скорее, он был похож на судью во время процесса. Его работа состояла в обеспечении справедливости процесса политических дебатов и в выборе наиболее эффективного способа ведения дискуссий. Самому ему же не позволялось самолично принимать решение об исходе дебатов. Его интерес к техническим принципам, заложенным в данный проект, был подобен интересу судьи к фактам рассматриваемого дела.
За последние несколько дней дебаты разгорелись не на шутку. С тех пор как Церера водворилась на орбите Марса, планирование будущего города стало частью программы Совета. По мере прогресса в переговорах с Землей планы эксплуатации ресурсов Цереры перешли от чисто концептуальной стадии к подробным сообщениям. Согласно протоколу деятельности Совета, все поступающие предложения должны были сначала быть раскрыты в политическом разделе центрального архива вместе с сопроводительными результатами научных исследований и полученными данными. Затем начинались раунды открытых дебатов. Они продолжались вплоть до принятия решения Советом или плебисцитом.
Два предложения, привлекшие наибольшее внимание в данный момент, были обозначены как «миграция» и «продолжение». Первое предложение предусматривало переселение всех марсиан в кратер и создание экосистемы под открытым небом, а второе настаивало на том, чтобы марсиане оставались жить под стеклянными колпаками Марс-Сити, притом что воду с Цереры следовало превратить в реку, текущую вокруг города. У обоих предложений имелись преимущества и сложности. Оба требовали примерно одинаковых вложений. На дебатах председательствовал Ганс, и если бы народ решил-таки покинуть город и перебраться в другое место, у консула не было бы иного выбора, как исполнить волю народа.
– На самом деле я пригласил тебя еще и потому, что хочу попросить тебя об одной услуге, – негромко проговорил Ганс.
– Конечно, – отозвался Рейни.
– Хочу попросить обратить внимание на то, что обо всем этом говорят люди вокруг тебя, – осторожно произнес Ганс. – Полезно понимать настроения людей.
– Понимаю.
– Но не стоит слишком сильно суетиться, – добавил Ганс с некоторой растерянностью. – Мы же с тобой оба знаем, что это не совсем правильно.
– Вам не стоит беспокоиться.
