Люинь была в таком шоке, что даже дышать не могла. Ей казалось, что ее душит воздух в палате. Она смотрела на Руди, ожидая, что он что-то скажет. Обвинение Пьера жутко расстроило ее, но не потому, что ей хотелось защитить Руди, а потому что она знала, что Джиэль теперь настроится против Пьера. Джиэль настолько явно стремилась завоевать расположение брата Руди, что сердце Люинь устремилось к Пьеру. Она видела в его глазах разочарование и испуг. Ей было жалко и его, и Джиэль. Ей очень хотелось, чтобы Руди развеял сомнения и что-то внятно объяснил. Сломанные кости у нее срослись, и теперь она уже не думала об этом. Главное сейчас было, чтобы ее брат всё честно и ответственно объяснил.
– Обвинения не голословны, – сказал Пьер, глядя на Джиэль.
– Нет, у тебя нет никаких доказательств! – вскричала она.
– Я говорю правду.
– Нет! Нет!
Тут наконец подал голос Руди.
– Он прав, – проговорил он медленно, глядя только не Люинь – так, словно Пьера и Джиэль рядом не было. Он стоял, прислонившись к стене, и выглядел неловко даже при том, как аккуратна была его рабочая форма. Держа руки в карманах, он всеми силами старался сохранять спокойствие. – Прости.
От изумления Люинь широко раскрыла рот.
– Я сделал это, не предупредив тебя, – сказал Руди.
– Но Руди, когда же ты…
Люинь была так ошарашена, что не могла подобрать слова.
– Перед твоим выступлением я взял твой костюм, чтобы его осмотреть – это был запланированный осмотр. Закончив проверку, я нанес на платье тонкий слой быстро сохнущей пленки, действующей по тому же принципу, что сиденья в зрительном зале театра. Толщина пленки – всего несколько нанометров, она неощутима, но при нахождении в магнитном поле способна дать небольшой подъем.
Руди смотрел только на сестру и говорил спокойнее обычного. Он так старался сохранять спокойное выражение лица, что казалось, что для него сейчас проверка не на честность, а на умение владеть собой. Его задача была извиниться, но не высказать при этом никаких чувств. После небольшой паузы он добавил:
– Прости. Мне не стоило пытаться тебе помочь.
– Ты… пытался помочь? – не выдержала Чанья. – Да ты хоть понимаешь, что натворил?
Руди повернул голову к ней:
– О чем ты?
Чанья холодно рассмеялась.
– Ты не в курсе, что Люинь больше никогда не сможет танцевать? Да она могла запросто и не ходить больше. Как же ты можешь себя вести, будто ничего страшного не случилось?
Люинь перевела взгляд на Чанью. Та смотрела на Руди с ненавистью и презрением. Люинь видела, что Чанью больше злит не виновность Руди, а его сдержанность и неосознание своей вины.
– Но я же просто хотел уменьшить силу тяжести, немного мешающую Люинь, – сказал Руди.
– Уменьшить силу тяжести?
– Да. Признаю: я ошибся. Я думал, что у нее будут лучше получаться прыжки.
– Ты идиот? Танец – это не прыжки в высоту.
– А я подумал, что будет лучше, если она сможет прыгать выше.
– Серьезно?
– Да, я так думал.
Чанья криво усмехнулась и беззвучно вздохнула. Она обвела взглядом всех, кто находился в палате, сбросила пальто и осталась в желтом топе и хлопковых штанах – обычной одежде для гимнастических упражнений. Она размяла руки и ноги, ее браслеты негромко звякнули.
– С того самого мгновения, как вы отправили нас на Землю, я только и слышала дурацкое пожелание – «прыгай выше». Хочешь узнать, что такое «прыгать выше». – Она в упор посмотрела на Руди. – Я тебе покажу.
Она пробежала несколько шагов, взмыла в воздух, сделала два оборота и приземлилась.
– Это высоко? – Не дожидаясь ответа, она сделала еще два шага и снова подпрыгнула, В прыжке она ударила ногой о ногу и сделала в воздухе «шпагат». Приземлившись, Чанья снова спросила: – А как насчет этого? Это, по-твоему, высоко?
Никто ей не ответил.
– Наверное, вы все просто этого не знаете, – спокойно произнесла Чанья. – Но сейчас мои прыжки не доходили даже до уровня новичков, маленьких девочек тут, на Марсе. Но поскольку новичков тут нет, вы и не можете судить. Вы всё время твердите: «Выше, выше!» Вы отправили нас на Землю, чтобы мы прыгали выше. Но выше чего? Выше лягушки, выше комара – или выше инопланетянина из туманности Андромеды? И не делай вид, Руди, что ты этого не знал. Человеку нужно прыгать ровно настолько высоко, насколько может прыгнуть человек.
Руди встретился взглядом с Чаньей:
– Что именно ты пытаешься сказать?
– Я просто хочу подчеркнуть, что вам хотелось одного: чтобы мы все прыгали выше. А ты подумал о страданиях Люинь? О том, что ей довелось перенести? Чтобы достичь желаемой для тебя высоты, другие должны страдать, терпеть боль?
Люинь сидела на кровати и не спускала глаз с лица Чаньи. Ее сердце бешено колотилось. Вид у Чаньи был холодный и печальный. Она стояла на полу уверенно, чуть расставив ноги, выпрямив спину и шею, от чего стала похожей на одинокого журавля.
