– Не каждый хочет быть частью стального каркаса, – сказал Рейни. – Я предпочитаю резьбу по камню.
Люинь взяла шершавый камешек неправильной формы и стала его разглядывать. Она села к столу и подперла подбородок одной рукой. Посмотрела на камень, перевела взгляд на Рейни. Она была готова что-то сказать, но промолчала.
Из угла за ними наблюдал вырезанный из песчаника лев.
Через час Люинь открыла дверь помещения для репетиции.
Она оказалась внутри большого заброшенного склада. Вдоль стен высились черные стальные стеллажи, пол был вымощен безликими серыми плитками. В одном углу расположилась сцена – помост, изготовленный из оторванных от стен стеллажей.
Прожектора освещали сцену, казавшуюся очень маленькой оттуда, где стояла Люинь. Несколько человек репетировали реплики на сцене, другие чем-то занимались внизу. С высокого стеллажа за сценой свисал задник, на котором был изображен карикатурный дворец и трон. Двое актеров репетировали сцену из спектакля. Они произносили слова то громче, то тише, то быстрее, то медленнее, их голоса по спирали взмывали в воздух, и к ним примешивались рабочие шумы, и все эти звуки эхом разлетались по пустому складу.
Люинь медленно пошла к сцене. Ее тень потянулась за ней длинным узким шлейфом.
Ее встретил улыбкой Леон, спешивший туда, где был сложен реквизит. Леон был во фраке и держал в руках здоровенную картонную коробку. У него на лбу выступили капельки испарины. Во фраке, так не сочетавшемся с торчавшими из коробки инструментами и самыми разными предметами, Леон походил на элегантного герцога, неведомо почему-то решившего предаться простым радостям физического труда.
– Ты только что пришла? – спросил Мира, сидевший перед краем сцены. – Опаздываешь!
Мира, словно торговец на базаре, расстелил перед собой коричневую ткань, на которой разложил осколки разноцветного стекла. Он был в театральном костюме, но в данный момент его присутствие на сцене не требовалось, поэтому он сидел, подперев подбородок рукой, рассеянно наблюдал за репетицией и время от времени о чем-то перешептывался с рабочим сцены, сидевшим рядом с ним.
– Ты всё-таки смогла прийти! – воскликнул занявший должность режиссера Сорин и бросился навстречу Люинь. – Давай, я тебе тут всё покажу.
Они расцеловались. Расспросив Люинь о том, как идет ее выздоровление, Сорин указал на хор, стоящий на арьерсцене[20], и показал Люинь, где нужно встать ей. Длинные волосы Сорина были убраны под шляпу. Он взволнованно и зорко следил за всем происходящим. Переговорив с Люинь, он бросился к Кингсли, который отвечал за освещение.
Люинь обвела взглядом сцену. Хор двумя отдельными дугами стоял на арьерсцене и как бы окружал ведущих актеров. Хористы в одной группе были в белых балахонах, а в другой – в черных. Они походили на два войска ангелов, наблюдающих за миром. В центре левой группы хористов, в белых балахонах, выделялся высокорослый Анка. Держа в руках листки с текстом, он кивнул Люинь. В полумраке сцены ярко сияли его глаза.
Люинь, немного волнуясь, направилась к указанному Сорином месту. Это была ее первая репетиция.
Около лестницы, слева от сцены стояла Анита и ждала своего выхода, держа в руках большой, свернутый в рулон, матрас. Она улыбнулась Люинь и вопросительно глянула на ее лодыжку. Люинь кивнула.
– У меня всё в порядке.
Замысловатая прическа Аниты и толстый слой сценического грима подсказали Люинь, что ее подруга играет роль богатой дамы, привыкшей к тому, чтобы ей все повиновались.
– Там жуть, – сказала Анита, кивком указав на сцену, и усмехнулась.
– А что происходит?
– Все придумывают реплики на ходу.
– Разве нет сценария?
– Сценарий есть, но его столько раз переписывали, что никто не знает, какой вариант – последний.
– А ты кого играешь?
– Адвоката. Подходяще для меня, да?
Анита специализировалась в юриспруденции. Люинь понимающе кивнула и указала на матрас в руках подруги.
– А это что?
– Это труп, – рассмеялась Анита.
Люинь немного испугалась и хотела попросить Аниту объяснить, но та прижала палец к губам и дала Люинь понять, что ей пора на сцену. Она поднялась по лесенке, пошатываясь от веса матраса, но при этом ступая решительно.
Люинь взошла на сцену следом за Анитой, прошла туда, где расположился хор, и встала рядом с Анкой. Тот взял листки с текстом так, чтобы Люинь было видно.
Она обнаружила, что Анка был прав. Слова для хора вправду оказались очень простыми. Чаще всего нужно было произносить одну-единственную строчку «
