Хуан всё это знал и терпеливо ждал своего шанса. Он не рвался к власти ради самой власти. Скорее, он был приверженцем собственной философии и был ей предан точно так же, как был предан Гансу, своему спасителю. Ганс и Хуан представляли собой редкостную дружескую пару. Они прекрасно понимали друг друга, и именно поэтому были ярыми противниками. Понять, почему двое людей, уважавших друг друга, зачастую становились непримиримыми противниками, – вот что требовалось, чтобы осознать, какова дружба и каково соперничество между ними.
Будучи благодарным Гансу, Хуан много лет ему повиновался. Ганс, в свою очередь, был благодарен Хуану за верность во время жесточайшего кризиса в своей жизни. Ганс позволил Хуану автономию, которой тот жаждал. Хуан не сдался, он попросту ждал удачной возможности. Ганса это не обманывало, но он понимал, что корень кризиса лежит в духе марсианского народа и что, если бы этого не выразил Хуан, это сделал бы кто-то другой. Ганс понимал, что Хуан жаждет завоеваний, но он всё же надеялся, что если им удастся пережить трудности и сохранить благополучное независимое существование, то со временем жажда завоеваний пройдет. Но Ганс ошибался. Человеческие желания породили жизнь, а не жизнь породила желания.
Раньше Рейни всегда удавалось удержаться от участия в событиях, свидетелем которых он был, но сегодня он впервые ощутил муки постороннего наблюдателя. Записывающее оборудование, стоявшее перед ним, исправно регистрировало всё происходящее. Оборудование не принимало никакую сторону, оно всё фиксировало объективно. И эта объективность причиняла Рейни боль.
Внезапно открылась нараспашку боковая дверь Зала Совета. В зал порывистой походкой вошел человек в военной форме со знаками отличия капитана. Отыскав взглядом Хуана, он направился прямиком к нему. Он наклонился и начал что-то шептать на ухо Хуану. Во взгляде того отразилось потрясение, но он тут же овладел собой. Капитан не ушел. Похоже, он ждал указаний. Хуан растерянно посмотрел на Ганса.
– Что случилось? – спросил Ганс.
– Происшествие относится к сфере деятельности Системы Полетов.
– Ответь мне, что случилось.
– Ничего особо важного.
– Ответь мне! – взревел Ганс. – Даже если ты уже не считаешь меня консулом, я остаюсь постоянным директором Системы Полетов. Я имею право знать всё, что происходит внутри этой системы и давать советы по управлению ей.
Через пару секунд Хуан негромко ответил:
– Два инженера-гидравлика, эксперты с Земли, бежали на грузовом шаттле.
– Что?
– Они бежали.
– Почему?
– Мы этого точно не знаем.
– В таком случае отправьте за ними погоню!
– В этом нет необходимости, – проговорил Хуан холодно, тоном, не допускающим возражения. – Думаю, в этом нет никакой необходимости.
Анка посмотрел на туманное небо за стеклянной стеной. Горизонт был то совершенно чист и ясен, то его затягивала дымка.
«
Он попробовал еще раз получше упаковать то, что собрался взять с собой. Налобный фонарь, универсальный складной нож и брикеты сухого питания он убрал в боковые карманы ранца. Дополнительные баллоны с кислородом обернул спальным мешком. Анка опустился на колени, постарался выжать из ранца как можно больше воздуха и затянул все завязки так, что ранец превратился в аккуратный тонкий прямоугольник. Анка всё равно остался недоволен, но больше ничего радикального придумать не мог. Припасы для этого полета явно превышали необходимый минимум, и ранец оказался больше обычного стандарта. Анка не был уверен в том, что ранец удастся втиснуть в багажник, поэтому измерил его толщину руками. Три с половиной ширины ладони. Ровно в размер багажника.
Осторожно приоткрыв дверь спальни, он выглянул в коридор казармы. Пусто. Анка вышел, держа в руке книгу, и осторожно, бесшумно закрыл дверь. Он направился в сторону кофейного буфета.
Небо затуманилось еще сильнее. Через два с половиной часа солнце должно было опуститься за горизонт на западе. Анка шел по коридору, поглядывая на стеклянный купол, и пытался определить скорость ветра по картине перемещения песка. Ветер налетал порывами, а между порывами царил штиль. Еще несколько часов оставалось до начала бури. Судя по часам на стене коридора, со времени вынужденной посадки грузового шаттла прошло три часа. С учетом стандартного запаса продовольствия и кислорода на таких судах, пассажиры могли спокойно продержаться еще часов пять-шесть.
Темная синева неба пряталась за парящим в воздухе песком.
В кофейном буфете Анка застал человек пять. Один из них рассказывал байки, другие слушали. У дальней стены кто-то что-то читал в электронном блокноте. Капитана Фитца не было.
