— Нет, — успокоил ее я. — Об этом знаю только я. Для всех остальных, он считает тебя немой ренсоводкой. И он не собирается поднимать этот вопрос.
— Но почему? — удивилась она.
— Уверен, у него есть на то свои собственные причины, — сказал я. — Кроме того, Ты не его, чтобы он мог претендовать на что-либо.
— Чья же я тогда? — поинтересовалась Ина.
— Моя, — ответил я.
— Ваша? — переспросила она.
— Да. — Ты являешься моей пленницей.
— Получается, что эти отношения, — заметила женщина, с любопытством глядя на меня, — ужасно серьезны.
— В среде воинов и мужчин чести — да, — заверил ее я.
— Значит, я действительно ваша, и Вы можете сделать со мной все, что вам понравится, — наконец, поняла она. — Но кроме вас никто.
— В данной ситуации, как по закону, так и по факту, — признал я, но заметив ее облегченный вздох, поспешил предупредить: — Но, на твоем месте, лично я соблюдал бы осторожность. Не хотелось бы, чтобы один из присутствующих здесь его мужчин, в отместку за товарищей перерезал бы тебе горло.
Ина понимающе кивнула.
— Итак, кто Ты? — спросил я.
— Немая девка ренсоводка, — шепотом ответила она.
— И превосходная шлюха общего пользования, — улыбнулся я.
— Увы, мой статус уже не столь высок, как у простой шлюхи, которую может использовать любой, — прошептала женщина. — Я — всего лишь рабыня.
Леди Ина — рабыня.
— Ты — свободная женщина, — напомнил я.
— Пусть так, только используйте меня, — попросила она, — без оглядки на это.
— Леди Ина, свободная женщина, просит использовать ее? — уточнил я.
— Да, — ответила она, — Леди Ина, свободная женщина, просит использовать ее, и сделать это так, как если бы она на самом деле была рабыней.
Откинув в сторону переднюю рабскую полосу, под ее стоны и стенания, я выполнил ее просьбу. Ее реакция, даже притом, что она все еще оставалась свободной женщиной, позволяла предположить, что со временем она могла бы превратиться в превосходную и даже в великолепную рабыню.
Один раз, в промежутке между использованиями своей пленницы, я оглянулся назад и посмотрел на Лабения. Тот сидел, поставив на колени перед собой миску воды, и размешивал в ней соль, зачем-то превращая ее в морскую воду. Потом он погрузил руки в полученный раствор. Две из принесенных ему веток уже были ошкурены. Признаться меня печалило, что такой сильный человек лишился разума.
Ина смотрела на меня с благодарностью и любопытством.
— Ты должна отдохнуть, — сказал я своей пленнице.
Само собой, отдохнуть следовало и мне самому, все же впереди нас ожидал тяжелый ночной переход, во время которого следовало быть внимательным и постоянно быть настороже.
— Когда мы выходим? — шепотом спросила Ина.
— Через несколько анов, — ответил я. — Тебя я разбужу незадолго до выхода, чтобы успеть нанести пятна болотной грязи на твои лицо и тело.
Поймав удивленный взгляд женщина, я объяснил:
— Это для маскировки.
— Вы можете делать с ними все, что Вы пожелаете, — заверила меня Ина, — ведь это лицо и тело рабыни.
Затем я повернул пленницу на бок, скрестил ее лодыжки и, подтянув их к запястьям, привязал свободным концом веревки к последним.
В ее отчаянном взгляде, обращенном ко мне, я снова прочитал необоримое желание говорить. Пришлось снова сгибаться над ней.
— Рабские полосы! — прошептала она.
— Уверен, что если Ты постараешься немного, — усмехнулся я, — Ты найдешь способ поправить их.
Женщина лишь укоризненно взглянула на меня через левое плечо. Я же обратил внимание на то, чем занимался Лабений. Офицер уже вытащил руки из приготовленного им рассола и занимался обдиранием коры со следующей ветки.
Недоуменно пожав плечами, я оглянулся на Ину и увидел, что она, наконец-то, решив вставшую перед ней задачу, с трудом смогла встать на колени. Уже через мгновение обе полосы сами заняли приличное для них положение. Женщине осталось только прижать их ногами и снова завалиться на песок, что она и сделала. Передняя полоса теперь оказалась на нужном месте, между ее поднятыми вверх коленями. Снова наградив меня укоризненным взглядом, пленница закрыла глаза. Интересно, она что, решила, что я должен был помочь ей в этом? В конце концов, сделать это потребовал не я, а ее собственная скромность. К тому же, ни один нормальный мужчина не захочет создавать столь неудобный для себя прецедент, потом ведь придется каждый раз оказывать ей помощь в подобных мелочах. Конечно, можно разок поправить на девушке рабские полосы, если Вы готовитесь продемонстрировать свою собственность друзьям или кому-либо еще, но постоянно же.
