— Именно этим он обосновал мое назначение на пост командующего авангардом, — вздохнул он, — что быть первым, кто вступит в контакт с отступающими косианцами.
— Уверен, — сказал я, — Вы были одним из самых подготовленных, надежных и верных офицеров.
У меня, кстати, действительно не было в этом никаких сомнений в этом, и мой вывод основывался исключительно на том, что я узнал о нем лично.
— И он публично объявил об этом, — поморщился Лабений.
— Понятно, — кивнул я.
— Теперь, если я сумею добраться до Хольмеска, — заметил он, — меня могут наградить знаком почета и чествовать как ветерана дельты.
— Возможно, — осторожно поддакнул ему я.
Признаться в этот момент, у меня появилось сомнение в здравом уме Лабения. Правда, я гнал от себя подобные подозрения, все же его манера поведения этого не предлагала.
— В любом случае, сначала я должен попытаться вывести из дельты своих людей, — заявил он.
— Я приложу все усилия, чтобы быть полезным вам, — пообещал я.
Он протянул мне свою руку, а когда я вложил в нее свою, то крепко пожал мою ладонь.
— Тогда, — сказал офицер, — У меня осталось еще одно, заключительное дело.
— Какое? — осведомился я.
— Я должен подготовить отчет для Сафроника, — усмехнулся он.
— Понятно, — протянул я, решив, что Лабений, в конце концов, сошел с ума.
— Думаю, у меня не возникнет каких-либо трудностей в получении аудитории для его представления, если, конечно, я доберусь до Хольмеска, — пробормотал Лабений. — Отказать мне в этом было бы для него невозможно по политическим мотивам. Все же я — ветеран дельты, командир авангарда, один из его самых лучших офицеров.
— Конечно, — поспешил согласиться я.
Солдаты, до того толпившиеся вокруг Ины, в основном уже закончили с ней, и большинство из них разбредались по острову, подбирая себе места, чтобы отдохнуть перед предстоящим ночным переходом. Однако двое все еще оставались рядом с женщиной, не в силах оторваться от предоставленного им угощения.
Наконец Лабений прервал наше рукопожатие. Надо признать, что рука у него была очень сильная.
— Вы доверяете мне? — спросил я.
— Конечно, — ответил офицер.
— Почему? — решил уточнить я.
— Из-за того что невидимо, но прекраснее алмазов, — процитировал Лабений, — из-за тишины, которая оглушает как гром, из-за того что ничего не весит, но склонят чашу весов, потому что тяжелее золота.
— Но Вы даже не можете видеть меня, — заметил я.
— Помимо зрения есть и другие способы чтобы видеть, — улыбнулся он.
Один из тех двух парней, что оставались последними с Иной, встал и отошел в сторону, где прилег рядом с кучей различных принадлежностей.
— Передайте одному из моих людей, чтобы он принес мне миску воды и соль, — попросил меня офицер. — А еще пусть найдут для меня какое-нибудь бревно или ветки, но чтобы на них была кора.
— Эй, воин, — окликнул я одного из солдат, все еще находивших неподалеку от нас.
Того не потребовалось звать дважды. Он с готовностью вскочил и подбежал к нам.
— Твой капитан желает миску воды и соль, — передал я ему распоряжение, — а также дерево, бревно или ветки с корой на них.
Мне оставалось только пожать плечами в ответ на его озадаченный взгляд. Ничего не переспрашивая и не уточняя, парень убежал, по-видимому, на поиски коры.
— Эти предметы будут нужны мне регулярно, — предупредил меня Лабений, — по крайней мере, пока мы не покинем дельту.
— Конечно, — пообещал я капитану, про себя подумав, что испытания, выпавшие на его долю, могли подкосить разум и более сильных людей.
— Ты можешь идти, — сообщил он мне.
— Вы в порядке? — уточнил я.
— Да, в полном, — заверил меня он.
— Что Вы собираетесь делать? — поинтересовался я.
— Я буду составлять свой отчет, — ответил офицер.
— Понятно, — кивнул я.
Оставалось надеяться, что безумие Лабений не будет прогрессировать до такой степени, что подвергнуть опасности попытку нашего прорыва из дельты.
Я заметил, что тот парень, которому я передал распоряжение Лабения, о чем-то шепчется со своими товарищами, постоянно оглядываясь назад, в сторону, где сидел их командир.
Похоже, и тот солдат, что не до последнего не мог оторваться от прелестей Ины, пришел к выводу, что ему пока достаточно, и теперь заканчивал с ней. До заката оставалось уже чуть дольше ана. Пора было отдохнуть.
— Не надо, — бросил я парню, присевшему рядом с женщиной. — Я сам о ней позабочусь.
Солдат пожал плечами и опустил на песок свободный конец шнура, которым были связаны запястья женщины, и которым он собирался связать ей щиколотки, освобожденные на время ее использования.
