И все-таки кому-то нужно было рассказать о нахлынувшем одиночестве, о тревожно скучных ночах и печальных днях. И вспомнила Неля, что в разгар счастья ходила с Викингом в церковь и даже какой-то святой ставила свечки. Вот и сейчас пошла она к этой иконе с зажженными свечами и просьбой, чтобы направила ее на верный путь. Указала, как удержать Викинга. Молиться Неля не умела, поэтому обратилась к святой с незатейливыми словами: мол, та и сама, наверно, любила и может тебя тоже бросали, так должна помнить, как саднит сердце, разум становится словно помешанный, ничего, кроме дум о любимом в голове не держится. Болит не только голова, все тело болит, сплошная боль, превращающаяся в болезнь.
Вот пусть и научит ее, Нелю, как вернуть его. Ведь святая давно знакома с Викингом. Сколько он ей поклонов отбил, сколько свечей зажег. Пусть хотя бы какой-нибудь знак даст, что услышала она просьбу ее. И еще просила Неля, чтобы Викинг написал рассказ, посвященный ей на подобие «Лики» Бунина, строчки, из которого она просто помнила наизусть. «Недавно я видел ее во сне – единственный раз за всю свою долгую жизнь без нее. Ей было столько же лет, как тогда, в пору нашей общей жизни и общей молодости, но в лице ее была прелесть увядшей красоты. Она была худа, на ней было что-то похожее на траур. Я видел ее смутно, но с такой силой любви, радости, с такой телесной и душевной близостью, которой не испытывал ни к кому никогда» – Но, видно, святая была не в настроении и в фамильярные отношения вступать не хотела. Она смотрела на Нелю задумчиво, думая о чем-то своем.
Не дождавшись никакого совета, Неля, еще более опустошенная, вернулась домой. Села на диван, уставилась в потолок, будто на нем был выбит ответ – что ей делать. Неожиданно глаза заволоклись пеленой, слезы ручьями потекли по щекам. Ей стало жаль себя, такую несчастную, никому не нужную. Вдруг Неля увидела перед собой Душу, вызывающе одетую в модную клетчатую мини-юбку, в туфли на огромной платформе, с нагло засунутыми руками в карманы куртки из мягкой дорогой кожи, из которой показывался свитер-водолазка. Душа выглядела молодо и спортивно.
– Да, давненько не встречались. Вновь в тоске, – насмешливо скривив рот, – произнесла Душа. – Опять горюешь по мужчине. Так и будешь горевать только от их отсутствия, – она ядовито вопрошающе уставилась на Нелю. – Все от безделья, пустоты. – Душа еще что-то хотела сказать, но Неля резко вскочила с дивана, схватила ту за рукав и стала выталкивать из комнаты.
– Кто тебя звал, – пронзительно вопила Неля. – Тебе что? Больше всех надо?! Опять пришла мораль читать?! Сколько лет жила без тебя и не пропала. Без нравоучений твоих обходилась. Я тебя куда послала?! Не помнишь?! Не нуждаюсь в тебе! Сама разберусь что делать.
– Таки сама, – Душа вырвалась из рук Нели, села на стул, от которого оторвать ее было невозможно, словно приклеилась к нему. – Как скорпион впилась в Викинга. Истериками, требованиями замучила, просто умертвила его. Не может на тебе жениться. Не может тех двоих бросить. Знала, на что шла. Не твой он. И святая тебе не поможет. Его она святая – не твоя. Все во сне бродишь. Забыла дорогу, куда надо идти. Надеюсь – проснешься. А, в общем, ты ничего собой не представляешь.
И тут Нелю озарило – не надо давать ему повода видеть в ней обычного человека, состоящего в одной цепочке с его, так называемыми женами. Она должна выделиться, вновь стать, как ей казалось, неординарной, какой представлялась ему раньше. Стать такой, которая бы никогда не наскучила.
– Куда идти? Все ты знаешь, – крикнула Неля, обращаясь к Душе. – Нет, не буду я такой, как все! – Но Душа уже улетучилась.
За годы, проведенные с Викингом, Неля хорошо изучила его. Теперь она знала о его самолюбии, честолюбии и властности. Идея стать не такой, как все, привела к успокоению, даже сосредоточенности. Еще очень хорошо почувствовала – для изменения своего образа должна ранить Викинга, заставить его страдать. Знала, что только страдание обновляет ощущения человека. Необходимо изменить. Чтобы измена была не только осмысленна, а просто осязаема Викингом. Чтобы его непревзойденность, созданная им самим в себе, была разрушена. Ведь он так уверен в своей неповторимости. С его-то самолюбием такое стерпеть – трудно представить. Одна из обожательниц вышла из-под контроля. По его понятиям: «баба должна быть глухонемой сироткой»
За своими размышлениями Неля не заметила, как перед ней появилась маленькая хрупкая девушка лет двадцати с бело-розовым фарфоровым лицом с сияющими круглыми цвета голубого ситца глазами. В первый момент Неле показалось, что перед ней возникла немецкая трофейная кукла, о которой она мечтала в детстве. Но «кукла» уже щебечущим голосом приносила свои извинения за внезапное вторжение.
