-- Хорошо смекнул, -- медленно произнес Дойл, -- а к страже в лапы сунулся глупо. Кошку принесешь к ночи на старый склад, я взгляну. Деньги получишь тогда же. А пока -- чтобы духу твоего здесь не было.
Дойл вышел, ненадолго оставив решетку открытой, а обернувшись, увидел, что камера уже пуста.
В своих покоях он без сил упал на кровать, успев только пробормотать, что должен встать к обеду, и сразу же провалился в густой черный сон без сновидений -- слишком короткий, как ему показалось. Голос Джила разбудил его слишком быстро.
-- Вам пора собираться, милорд, обед уже скоро, -- очень жалобно проговорил мальчишка. Все тело ломило, как будто от горячки или лихоманки. Дойл поморщился, но усилием воли поднял себя с постели -- что бы там ни было, Эйриху стоило узнать о ночных событиях во всех подробностях и как можно раньше.
На обед Дойл все-таки опоздал -- усталость сказывалась слишком сильно, и он с большим трудом оделся и привел себя в порядок. В теле ощущалась неприятная слабость, голова болела как с похмелья. Чтобы прийти в себя, он выпил залпом два кубка холодной воды, но это не слишком помогло.
Войдя в зал, он сразу же направился к Эйриху, только коротким взглядом скользнув по сидящей на другом конце стола леди Харроу и лишь слегка ей улыбнувшись.
-- Вот ты где, -- шепотом сказал Эйрих и добавил громко: -- мы рады вам, дорогой наш брат.
-- Прошу простить за опоздание, ваше величество.
Дойл сел на свое место, подвинул было к себе блюдо с мясом, но так ничего и не взял, вместо этого наклонился к брату и коротко рассказал о ночном погроме, пожаре и предстоящей публичной порке всех причастных.
-- Ты думаешь, это нужно? -- нахмурился Эйрих. -- Люди напуганы...
-- И ты должен показать, что нарушение твоих приказов карается со всей строгостью -- это их успокоит больше любых милостей.
Эйрих задумчиво постучал рукояткой ножа по столу, но кивнул, соглашаясь, и снова наклонился к Дойлу, но ничего на сказал, потому что двери зала резко распахнулись, и вбежал запыхавшийся стражник в полном облачении.
-- В чем дело! -- резко спросил Эйрих, мгновенно прекращая все шепотки и устанавливая полную звенящую тишину.
-- Ваше Величество, -- стражник поклонился почти до пола, -- у главных ворот гонец, говорит, срочнейшее донесение. Его не впускают, и...
-- Никого не впустят в город, пока болезнь не закончится. Пусть уезжает, -- ответил Эйрих спокойно, но его губы заметно побелели, а пальцы сжали скатерть.
-- Мы можем выслушать из-за ворот, -- почти беззвучно пробормотал Дойл. Эйрих услышал, его глаза блеснули:
-- Впрочем, мы желаем знать, какую весть он привез, а потому изволим лично прибыть к воротам.
Дойл подскочил при этих словах почти сразу. Что бы ни привело гонца к воротам, это было важно -- он чувствовал. Интуиция буквально кричала о том, что эти вести не принесут ничего хорошего, и сердце отзывалось на волнение бешеным стуком, пальцы подрагивали от странного возбуждения.
Не закончив обед, поспешили к воротам -- вдвоем, в сопровождении охраны, верхом. Эйрих был спокоен -- кажется, не понимал, насколько печальными могут быть принесенные вести, или обманывал себя излишними надеждами на лучшее... На этой мысли Дойл запнулся, пытаясь понять, чего боится, ведь гонец мог привезти сообщение о какой-нибудь безделице: о недоборе хлеба или о засухе на юге, о том, что в горах в очередной раз прорвали границу великаны, в конце концов. Но страх был -- сильный, липкий, вызывающий противную дрожь и испарину на лбу.
Эйрих заметил это и спросил осторожно:
-- В чем дело?
Дойл только дернул плечом -- он, пожалуй, не мог бы объяснить этого, только чувствовал, что надо спешить -- куда-то вперед. Короткая, казалось бы, скачка разгорячила тело и кровь. Дойл рванул ворот камзола, желая глотнуть побольше воздуха, но бесполезно -- горло как будто перетянуло петлей неприятных предчувствий.
Возле ворот было оживленно. Несколько стражников стояли почти вплотную к громадным деревянным створкам, а вокруг возбужденно галдели женщины. Пятеро или шестеро мужчин в простых костюмах кучкой замерли чуть в стороне, но напряженно прислушивались.
Стук колес привлек их внимание, и прибытие Эйриха заметили все. Почтительно расступились, давая дорогу. Эйрих остановился возле ворот и громко спросил:
-- В чем дело?
"Король, это король", -- пронеслось среди людей.
-- Ваше величество! -- донеслось из-за ворот. -- Дурные вести! Я из лордства Зиннет, на западе. Остеррадские войска вчера перешли границы. Гарнизон пал!
Дойл почувствовал, что в легких кончается воздух. Эйрих побелел так сильно, что это было видно со стороны. Остеррад снова на землях Стении. Снова война -- но блистательный Эйрих, король-Солнце, не может возглавить своих воинов.
Эйрих обернулся каким-то странным, почти детским движением, ища не то поддержки, не то совета. И Дойлу нечего было ему сказать, кроме того, что, если милорды не сумеют соединить свои силы, Стения обречена.
-- В Стин, -- пробормотал Дойл, -- к милорду Рою. У него Кэнт, они могут...
