— Они хотели… — проговорила леди Харроу, — не меня убить. Они полагали, что…
Дойл поднял на нее глаза и невольно почувствовал непривычное по отношению к женщине чувство уважения, потому что она пришла к разгадке лишь ненамногим позже него.
— Именно, леди. И я полагаю, что все, что мы можем сделать, это, — он облизнул высохшие губы, — подыграть им. Вы мне поможете?
Леди Харроу кивнула, в задумчивости прошла вперед — и вдруг, резко, болезненно вскрикнув, кубарем покатилась вниз с холма.
Все, кто стоял возле коновязей, обернулись, слуга леди Харроу отпустил было ее кобылу, но не успел — Дойл оказался быстрее и первым опустился на колено возле нее.
После падения кубарем ее прическа растрепалась, лицо было испачкано в земле, платье измазано грязью и травой.
Он неуверенно коснулся рукой ее плеча. Она открыла глаза и застонала.
— Что болит? — спросил он.
Несколько раз всхлипнув, она ответила плаксиво и громко:
— Нога. Моя нога. Правая лодыжка как будто в огне.
Под взглядами собравшихся, но не отважившихся подойти Дойл приподнял подол ее платья и ощупал изящную щиколотку, совершенно целую и здоровую.
Сглотнул.
— Боюсь, это что-то серьезное, — сказал он тоже громко. — В лагере есть лекарь.
Рядом было много лошадей, и логичнее всего было бы крикнуть, чтобы подвели одну из них, и усадить леди Харроу. Но вместо этого Дойл спросил:
— Отважитесь схватить меня за шею?
Вопрос был не лишним, отнюдь. Но леди Харроу не колебалась и осторожно оперлась на него рукой. Пошатнувшись, Дойл встал и поднял ее на руки.
— Милорд… — пробормотала она неуверенно и бросила взгляд ему за спину, туда, где стояли лошади. Но Дойл сделал вид, что не услышал ее или не понял, и зашагал в сторону лагеря. Спустя несколько десятков шагов леди Харроу как будто расслабилась и стала еще легче. А потом заметила:
— Милорд, за вашей спиной стояло несколько десятков крепких лошадей.
Дойл приподнял бровь и уточнил:
— Правда? Я совершенно о них забыл. Вы сами как-то говорили, что мужчины плохо замечают мелочи.
Ее губы дрогнули в улыбке, и Дойл, не выдержав, улыбнулся ей в ответ.
В шатер он занес ее таким образом, чтобы это увидела как минимум половина лагеря — иначе весь спектакль был бы бессмыслен.
Опустив за собой плотную ткань и положив леди Харроу на высокий чистый тюфяк, он подозвал старого лекаря и сказал:
— Осмотришь ее и скажешь, что она серьезно повредила ногу. Как — сам придумай, но смотри — ничего опасного, чтобы через пару дней она снова могла сесть в седло.
Старик нахмурил кустистые брови:
— Лекарство — не шарлатанство.
— Считай, что ты лечишь сейчас целое государство. И не проболтайся, старик.
Дойл отцепил от пояса небольшой кошель и протянул его лекарю. Тот колебался недолго, взял, внимательно изучил содержимое и спрятал в сумку на бедре.
— Ради государства, милорд, я сделаю все, что нужно.
Дойл кивнул и подошел к леди Харроу.
— Простите, леди, но теперь я должен буду вас оставить.
Она улыбнулась:
— Не совсем. До выезда охоты еще как минимум час, а вам нужно убедить всех, что вы остались со мной. Для достоверности вам стоит побыть здесь еще несколько минут, и только после этого послать к его величеству слугу с печальным известием.
— Вы непозволительно умны для женщины, леди, — сказал Дойл и сел на тюфяк, у нее в ногах. Сейчас оставалось просто ждать.
Ожидание было недолгим. Спустя несколько минут Дойл кликнул слуг и отправил одного — с короткой запиской королю, а другого — за кем-нибудь из теней, а тем временем прикрыл глаза и погрузился в размышления. Король — плохая приманка, слишком уж ценная. Но иначе было поступить нельзя — в этот раз судьба благоволила ему и помогла угадать намерения заговорщиков, в другой раз она может быть не столь любезна.
Леди Харроу молчала и не мешала его мыслям — и в какой-то момент он почти забыл о ее присутствии. Когда пришел темноволосый худощавый Терранс в обычном облачении тени, Дойл сразу же поднялся ему навстречу.
— Вызывали, милорд? — поклонился Терранс, опуская с лица кусок ткани, которым обычно прикрывал нос и подбородок.
Дойл кивнул, постучал пальцем по рукоятке меча и произнес:
— На сегодняшней охоте его величеству будет угрожать опасность. Возможно, это будет выстрел в спину, возможно — перед его конем упадет дерево.
Терранс нахмурил брови.
— Милорд, мы защищаем короля ценой собственных жизней и не будем колебаться, если будет нужно умереть за него. Но если вы знаете об опасности, возможно, стоит встретить ее в более подходящем месте, чем дикий лес?
— Это звучит как сомнение, — заметил Дойл серьезно. — И я не желаю его слышать, — потом, подумав, добавил: — отменить охоту не в моей власти. Поэтому я хочу, чтобы вы были предельно внимательны — все вы.
Терранс поклонился и вышел из лекарского шатра — с тем, чтобы вернуться спустя десять минут. Его лицо было невозмутимым, но глаза блестели слишком ярко для обычно равнодушной ко всему бесчувственной тени.
