Совместными усилиями Кислицын с Егоровым объяснили дамам, что они должны сейчас спуститься в ресторан и ждать там. Через десять минут Кислицын и Егоров также спустятся, только переоденутся и захватят с собой деньги. Похоже, дамы поняли. Они лукаво пригрозили спецназовцам пальчиками, дескать, не обманите нас, и, все так же галдя и хохоча, стали спускаться по лестнице.
– Фу-х! – выдохнул Егоров, когда девицы скрылись. – Вот же окаянные девки!..
– Я ей подложил в сумочку живую змею, – сказал Кислицын.
– Я видел. Это ты здорово придумал! Думаю, скоро в гостинице начнется веселый концерт… Ну, работаем дальше, пока еще кого-нибудь черт не принес!
Кислицын вернулся к тридцать шестому номеру, мигом достал из корзины змею, умертвил ее и оставил у порога. А затем, с оставшимися двумя живыми змеями, спустился на первый этаж. Предстоял последний акт пьесы.
С корзинкой в руках Кислицын вошел в ресторан. Ни на него, ни на корзинку никто не обратил внимания. Мало ли что у посетителя ресторана может быть в руках – это его личное дело! Не бомба и не пулемет – и ладно. А так приноси все что угодно. Вдруг там у него любимая кошечка? Ни с кошечками, ни с собачками, ни даже с хомячками вход в ресторан не воспрещен. Все для блага и удовольствия посетителей. Они платят деньги, значит, они во всем правы.
Именно на это спецназовцы сделали ставку. Это был тонкий и психологически выверенный расчет. Все так же держа корзинку в руках, Кислицын прошел в уборную. Здесь он незаметно выпустил двух оставшихся змей и запихнул корзинку в ящик для мусора. Последние две змеи были живыми, они, извиваясь и скользя по кафельному полу, тотчас же куда-то уползли. Кислицын удовлетворенно хмыкнул и вернулся в ресторан.
Две пьяненькие девицы – у одной из которых в сумочке таилась живая змея – присутствовали тут же. Кислицына они не заметили: в ресторане было много людей. Кислицын подошел к ресторанной стойке и заказал бокал вина. Теперь ему оставалось только ждать.
План сработал. Через несколько минут в ресторане раздался истошный женский визг. Очень скоро к нему присоединились еще три голоса. Так могли визжать лишь смертельно перепуганные женщины. В ресторане тотчас же началась паника. Кто-то вскочил из-за столика, кто-то бросился в ту сторону, откуда продолжал звучать истошный вопль. «Змея! – послышалось со всех сторон. – Змея! Вот она! Ползает!» Кто-то из посетителей ресторана – из тех, кто был пьян сверх меры – бросился в ту сторону, где был визг и гвалт, чтобы своими глазами посмотреть на змею, другие, более-менее трезвые и потому здравомыслящие, устремились вон из ресторана. На выходе мигом образовалась давка, с грохотом опрокинулось несколько столиков.
Но это было лишь началом. Внезапно со стороны уборной также раздались испуганные крики: «Змеи! Змеи! В уборной живые змеи! Много змей!»
Кутерьма в ресторане усилилась, но и это было еще не все. Внезапно откуда-то сверху, с той стороны, где находились гостиничные номера, также раздались все те же громкие крики. По лестнице вниз лавиной катились испуганные полуодетые люди. Заикаясь, они стали рассказывать, что у своих номеров и даже в самих номерах они обнаружили страшных змей. Сколько было тех змей, живые они были или неживые – кто же это с испугу разберет? Но то, что это были именно змеи и что они очень страшные, несомненно. Да что же это такое? Откуда они взялись в гостинице? Что же это за бедлам, в котором водятся самые настоящие змеи? Ноги нашей не будет больше здесь! Прочь отсюда – немедленно! А еще мы затребуем от гостиницы моральную компенсацию! И от ресторана тоже!
Понятно, что в тех номерах, где были обнаружены мертвые змеи, двери оказались распахнутыми настежь. Кто же станет запирать, когда в номере эти твари? Прочь из такого номера, да подальше, подальше!
Именно на это спецназовцы и рассчитывали. Как только жильцы пятьдесят пятого, сорок седьмого и тридцать шестого номеров испуганной лавиной скатились по лестнице, Ивушкин и Егоров мигом пробрались в покинутые номера. И очень скоро в тридцать шестом номере Ивушкин отыскал желанную подсказку. Да-да, это была именно подсказка, гадать и сомневаться тут не приходилось. Это была дешевенькая картинка с башней, да притом еще и с соответствующей надписью: «Лион, башня на Фурвьере». При этом картинка висела там, где и полагалось ей висеть – справа от входа. Точно, это была подсказка. И это означало, что Канарейка побывала в этом номере, а затем уехала в Лион.
…Покинули гостиницу «Локомо» спецназовцы тихо и незаметно. Да и кто бы обратил на них внимание в такой кутерьме? Многие из постояльцев, несмотря на ночное время, спешно покидали этот сомнительный и неблагонадежный отель.
