– Да, то есть если бы я отдал половину своего имущества бедным, меня за это никто не поблагодарил бы и за мои старания все считали бы меня просто дураком.
– А вы хотите, чтобы вас поблагодарили? – спросил он.
– Естественно! Большинству людей нравится небольшая признательность за благодеяния.
– Да, нравится. Да и Творец, который всем дает на этом свете всё, должно быть, ценит благодарность. Но как редко он ее получает!
– Я говорю не о сверхъестественном, – возразил я нетерпеливо, – а о простых явлениях этого мира и о людях, которые в нем живут. Когда человек много отдает другим, он ожидает, что его признают щедрым. Но если бы я отдал половину своего состояния беднякам, то в какой-нибудь газете об этом появилась бы заметка в шесть строчек, а общество только удивилось бы: «Что за дурак!»
– Раз так, не будем больше говорить об этом, – сказал Лусио.
Его морщины разгладились, а в глазах снова зажегся обычный насмешливый огонек.
– Выиграв Дерби, – продолжал он, – вы действительно совершили все, чего могла ожидать от вас цивилизация девятнадцатого века. И ваша награда состоит в том, что теперь вы будете везде востребованы. Можете надеяться в ближайшее время пообедать в Мальборо-хаусе, а если захотите, то небольшие закулисные хлопоты и политические махинации помогут вам пройти в кабинет министров. Разве я не говорил, что вы заберетесь выше всех, как медведь, который успешно добрался до лепешки на вершине смазанного жиром шеста? Зрелище на зависть людям и на удивление ангелам. Что ж, так и вышло! Торжествуйте! Мое великое создание Джеффри! Хотя в действительности вы – величайшее создание эпохи, человек с пятью миллионами и обладатель коня, выигравшего Дерби! Что такое слава умников по сравнению с таким положением, как ваше! Люди завидуют вам, а что касается ангелов – если только они есть, – то будьте уверены, они в изумлении! Слава, которую принесла человеку лошадь, – такое и ангела заставит изумиться!
Он расхохотался и с этого момента уже ни разу не заговаривал о своем странном предложении – расстаться с ним и позволить моей благородной натуре проявить себя. Мне было тогда невдомек, что князь сделал ставку на мою душу и проиграл ее, и что отныне он будет вести себя со мной самым решительным и неумолимым образом, и это продлится вплоть до ужасного конца.
Моя свадьба состоялась в июне, в назначенный день, и прошла со всей пышностью и экстравагантностью, подобающей нашему положению – моему и той, которую я избрал себе в жены. Нет нужды подробно говорить о великолепии церемонии: любая модная дамская газета, в красках описывая свадьбу дочери графа с обладателем пяти миллионов, даст вам представление о произведенном нами эффекте. Это был удивительный спектакль. Дорогие дамские шляпки совершенно затмили все соображения торжественности или святости, приличествующие «божественной» церемонии. Торжественные слова священника: «Требую и взываю к вам обоим, так как вы ответите в страшный день суда» – не привлекли и половины того благоговейного внимания, какое досталось изысканным бантам из жемчуга и бриллиантов, крепившим расшитый серебром шлейф невесты к ее плечам. Собрался, как говорится, весь свет, хотя он и составляет крошечную часть населения. Нас почтил своим присутствием принц Уэльский. Два высших церковных иерарха совершили обряд бракосочетания, блистая избыточной широтой белых рукавов и стихарей и внушая такое же почтение своей тучностью и елейным румянцем лиц. Лусио был моим шафером. Он был в приподнятом, почти буйном настроении и, пока мы вместе ехали в церковь, всю дорогу развлекал меня многочисленными забавными историями, касавшимися главным образом духовенства. Когда мы подъехали к священному зданию, он спросил со смехом:
– Джеффри, не слыхали ли вы поверье, будто Дьявол не может войти в церковь из-за креста на ней или внутри нее?
– Да, я слышал этот вздор, – ответил я, улыбаясь в ответ веселью, искрившемуся в его глазах.
– Это действительно вздор, ибо создатели легенды забыли одну вещь, – продолжал он, понизив голос до шепота, когда мы проходили под резным готическим портиком. – Конечно, крест есть в каждой церкви. Но там же есть и священник! А куда бы ни шел священнослужитель, за ним непременно следует Дьявол!
Я чуть не рассмеялся из-за тона, которым было сделано это непочтительное замечание.
Звучный голос органа, мягко заполнявший благоухающую цветами церковь, быстро напомнил мне о торжественности события. Ожидая свою невесту, опершись на ограждение алтаря, я в сотый раз поймал себя на том, что изумляюсь гордому и царственному виду Лусио. Скрестив руки и высоко держа голову, он созерцал украшенный лилиями алтарь и сияющее распятие на нем, и его задумчивые глаза выражали странное смешение благоговения и презрения.
