Это письмо, сложенное и запечатанное, я отправил жене с ее горничной. Вернувшись, девушка доложила, что доставила его, но ответа не будет: у госпожи сильная головная боль, поэтому она этим утром останется в своей комнате. Я выразил то вежливое сожаление, какое и должна была ожидать доверенная горничная от новобрачного мужа своей хозяйки. Затем, велев моему слуге Моррису упаковать чемодан, я наспех позавтракал с Лусио. Завтрак прошел почти молча, в стесненной атмосфере, поскольку в столовой присутствовали слуги, а я не хотел, чтобы они заподозрили неладное. Я сообщил им, что нас с другом внезапно вызвали в город по неотложным делам и мы будем отсутствовать несколько дней, а может быть, и дольше, и что экстренные известия или телеграммы следует отправлять мне в Артур-клуб.
Я почувствовал облегчение, когда мы наконец выехали и высокие красные фронтоны Уиллоусмира исчезли из моего поля зрения. Сидя вдвоем в купе железнодорожного вагона для курящих, мы наблюдали, как миля за милей увеличивалось расстояние между нами и прекрасными осенними лесами воспетого поэтами Уорикшира.
Долгое время мы молчали, делая вид, что читаем утренние газеты. Наконец, отбросив скучную и утомительную «Таймс», я тяжело вздохнул и, откинувшись на спинку сиденья, закрыл глаза.
– Я, право, очень огорчен всем случившимся, – заговорил Лусио с чрезвычайной мягкостью и обходительностью. – Мне кажется, я принес вам несчастье. Если бы леди Сибил никогда меня не видела…
– Но ведь тогда и я никогда бы ее не увидел, – ответил я с горечью. – Именно благодаря вам я ее и встретил.
– Верно, – согласился он задумчиво. – Я нахожусь в весьма неловком положении! Я словно в чем-то виноват, хотя трудно быть более невиновным и благонамеренным, чем я! – Князь улыбнулся и продолжал самым серьезным тоном: – На вашем месте я действительно постарался бы избежать скандальных сплетен. Я не имею в виду свое невольное участие в случившемся: то, что говорят обо мне люди, мне безразлично. Но ради дамы…
