Ко мне как будто вернулись земные ощущения, и я взглянул на рулевого. Но разве это тот Амиэль, которого я инстинктивно ненавидел? Вот это существо, суровое, как сама судьба, с остроконечными крыльями и измученным лицом? Если это он, то, значит, теперь его я видел в подлинном обличье злого духа! Неужели ужас и бесконечный стыд могут так преобразить душу человека? В его мучительном взгляде читалась история его преступлений… Какие тайные муки терзали его? Об этом не посмеет подумать ни один смертный! Бледными костлявыми руками он повернул руль – и окружавшие нас ледяные стены стали раскалываться с оглушительным грохотом.
– Правь, Амиэль! – повторил печальный голос. – Вперед, куда еще не ступала нога человека. Держи курс на край света!
Число страшных лиц вокруг меня увеличилось. Темных, вспыхивающих пламенем крыльев становилось больше, чем грозовых туч, раздираемых молниями. Вопли, стоны и рыдания раздавались со всех сторон… Лед снова затрещал, как землетрясение, раскалываясь под водой, и освобожденная от ледяного панциря яхта двинулась вперед! Я увидел, как огромные сверкающие айсберги дрогнули: массивный ледяной город сотрясся до основания… Сверкающие навершия полетели вниз и исчезли… Башни накренились и обрушились в море. Громады льда раскалывались, как тонкое стекло, зияя зелеными разломами в лунном свете. Яхта «Пламя», движимая, казалось, демоническими крыльями своей страшной команды, летела вперед с быстротой стрелы, прорезая проход, подобно острому мечу!
Куда мы направлялись? Я не смел об этом думать, считая себя уже мертвым. Видимый мир представал не тем, каким я его знал, и мне казалось, что я нахожусь в загробной стране, тайны которой мне суждено узнать слишком хорошо! Мы продвигались вперед, и я не сводил глаз с явившегося мне Ангела-Врага с вечно печальными глазами! Стоя лицом к лицу с Бессмертным Отчаянием, я чувствовал себя ничтожеством, не заслуживающим ничего, кроме смерти. Плач и стоны прекратились, и мы мчались вперед в ужасающей тишине. Только бесчисленные трагические образы вокруг меня беззвучно пытались поведать свои безымянные истории!
Вскоре ледяные преграды были пройдены и яхта вышла в теплое море, спокойное и сиявшее ярким серебром в широкой полосе луны. По обе стороны от нас виднелись холмистые берега, поросшие высокой и пышной зеленью. Я видел далекие туманные очертания пурпурных холмов и слышал, как слабые прибрежные волны плескались о скалы и журчали на песке.
Чудесные ароматы наполняли воздух, веял легкий ветерок… Неужели это и есть потерянный Рай – зона, скрытая за целым континентом льда и снега? Вдруг с вершин темных раскидистых деревьев послышалось птичье пение. Песня была так сладостна, мелодия так проникновенна, что мои глаза наполнились слезами. Нахлынули прекрасные воспоминания: я подумал о ценности и благодати жизни на доброй, залитой солнечным светом земле, о жизни, столь близкой моей душе! Возможности жизни, ее радости, чудеса и благословения – все, что даровано неблагодарному людскому роду любящим Создателем, все это показалось мне чудесным!
О, если бы начать жизнь снова, искупить прошлое, собрать растраченные драгоценности потерянных мгновений, жить так, как должно, по воле Божией и в братской любви с ближними!.. Неведомая птица пела так же мелодично, как Мэвис весной. Ни один другой лесной певец не исполнял лучших песен!
Прислушиваясь к звукам, нарушавшим таинственную тишину, я увидел белую женскую фигуру с длинными волосами. Она вышла из тени черных и алых крыльев и прислонилась к борту корабля, подняв к небу страдальческое лицо – и это было лицо Сибил! Вдруг она с плачем бросилась на палубу! Душа моя взволновалась… Меня осенило, какой она могла бы стать – каким ангелом сделали бы ее руководящая любовь и терпение. И я пожалел ее наконец, как никогда не жалел раньше!
Теперь передо мной, подобно звездам в тумане дождя, сияли знакомые лица – лица мертвых, отмеченные неугасимым раскаянием и печалью. Вот прошла мимо фигура в тяжелых золотых кандалах, и я узнал своего давнего товарища по колледжу. А вот другой, в страхе припавший к земле, – я узнал того, кто поставил на карту свою бессмертную душу. Я увидел лицо своего отца, измученного и ошеломленного горем. Я боялся узнать среди них священную красоту той, что умерла, даровав мне жизнь. Но нет! Слава Богу, я не увидел ее! Душа ее не заблудилась на Небесах!
И снова мой взгляд обратился к движущей силе этой таинственной сцены – к тому, чей величественный образ теперь, казалось, заполнял землю и небо. Огненный ореол полыхал вокруг него… Он поднял руку – и корабль остановился. Рулевой неподвижно стоял у штурвала. Вокруг нас простиралась залитая лунным светом морская гладь, словно сверкающая сказочная страна. А неведомая Божия птица продолжала петь с чарующей нежностью, которая, должно быть, успокаивала измученные души в аду.
