– Именно так, – подтвердил он после небольшой паузы. – Люди определенно предпочитают Дьявола любому божеству. И если они выбирают его своим представителем, то надо ли удивляться тому, что он правит там, где ждут его правления. И все же знаете ли, Джеффри, Дьявол – если он вообще существует, а я полагаю, что вряд ли! – не так плох, как утверждают его недоброжелатели. Мне кажется, он ничуть не хуже любого финансиста девятнадцатого века!
Я рассмеялся этому сравнению.
– После этого вам остается только отправиться к Мак-Вингу. Надеюсь, вы расскажете ему, что я – тройная квинтэссенция всех новейших «открытий» в одном лице!
– О, не беспокойтесь! – ответил князь. – Я выучил наизусть все заклинания: «звезда первой величины» и тому подобное, я прочел весь «Атенеум» и в совершенстве освоил жаргон литературного аукциониста. Уверен, что не ударю лицом в грязь. До свидания!
Он ушел, а я, бегло просмотрев свои бумаги, отправился обедать в клуб «Артур», членом которого теперь был. По дороге я остановился у витрины книготорговца, чтобы узнать, продается ли там уже мое бессмертное произведение. Однако его там не было, а самой заметной из всех новинок оказалась книга под названием «Различия» писательницы Мэвис Клэр. Повинуясь внезапному порыву, я решил купить этот роман.
– Хорошо ли он продается? – спросил я, когда мне вручили том.
Приказчик за стойкой широко раскрыл глаза.
– Продается? – переспросил он. – Конечно, еще бы… Ведь его читают все!
– Вот как? – И я небрежно перелистал неразрезанные страницы. – Но я не нашел никаких упоминаний об этой книге в газетах.
Приказчик с улыбкой пожал плечами.
– И вряд ли найдете, сэр, – ответил он. – Мисс Клэр чрезвычайно популярна и не нуждается в рецензиях. Кроме того, многие критики, в особенности из числа известных, завидуют ее успеху, и публика это знает. Буквально на днях сюда заходил сотрудник одной из солидных газет и сказал, что пишет заметки о книгах, имеющих наилучшие продажи. Он просил подсказать, какие произведения пользуются наибольшим спросом. Я ответил, что лучше всех продается книга мисс Клэр, – и это истинная правда. Тогда он пришел в ярость и объявил: «Вот ответ, который я знал и так. И даже если это правда, то какой от нее прок: ведь я не осмелюсь даже упомянуть об этом. Редактор моментально вычеркнул бы это: он ненавидит мисс Клэр». – «Достойный же у вас редактор!» – заметил я. Он посмотрел как-то странно и сказал: «Нет ничего лучше журналистики, сэр, если вы хотите скрыть правду!»
Я улыбнулcя его рассказу и направился к выходу, прихватив свою покупку, хотя и был убежден, что потратил несколько шиллингов на женские безделки. Если эта Мэвис Клэр действительно так популярна, то ее опусы несомненно должны относиться к разряду бульварного чтива, ибо я, как и многие другие литераторы, был до смешного непоследователен, считая читателей «ослами», но ничего так не желал, как аплодисментов и одобрения со стороны этих «ослов»! Поэтому я не мог себе представить, что публика может по достоинству оценить истинное литературное произведение без указки критиков.
Разумеется, я ошибался: множество людей во всех странах руководствуются инстинктивным чувством справедливости, побуждающим их отвергать ложное и недостойное и выбирать истинное. Всегда готовый, как и большинство мне подобных, осмеять и осыпать придирками книгу просто потому, что она написана женской рукой, я сел в углу читальни в клубе и принялся разрезать и перелистывать страницы.
Не успел я прочесть и нескольких предложений, как сердце мое сжалось от испуга и зависти! Да, медленный огонь коварной зависти начал разгораться в моем сознании. Какая высшая сила ниспослала творческий дар этой сочинительнице, этой
Ясность мысли, блеск и красота слога, – помимо всего этого, она обладала еще совершеннейшей легкостью выражения и художественным мастерством. Внезапно, на середине страницы, мною овладел такой бурный порыв бесчувственной ярости, что я отбросил книгу, боясь продолжать чтение. Мощное, непреодолимое, недоступное для корысти свойство – гениальность! Я не был еще настолько ослеплен самомнением, чтобы не узнать этот Божественный огонь, вспыхивавший на каждой странице. Но то, что столь талантливым оказалось произведение, созданное женщиной, доводило меня до бешенства. Я считал, что женщина должна знать свое место – служанки, или забавы для мужчины, или жены, матери, кормилицы, кухарки, швеи, которая строчит носки и рубашки, вообще домохозяйки. Но какое право она имела вторгаться в область искусства и похищать лавры с чела своего господина?
