Бар, полный бутылок, привезенных отцом из разных стран, начинает пустеть. Лиза прикручивает щеколду на дверь своей комнаты и красит стены черной аэрозольной краской – двух баллончиков не хватает, а покупать другие ей лень, поэтому обои так и остаются наполовину цветочными. Алиса учит анатомию, вешает над столом плакат с костной системой человека – Лиза заходит за утюжком для волос, который потом забывает вернуть, видит скелет и говорит: «Вот это круто». Пока Алиса сдает первую сессию, Лиза учится танцевать на пилоне, сняв накопившиеся на маминой карточке алименты.
Она хочет сменить имя – выбирает между Саломеей и Лилит, играет с бритвенным лезвием – делает маленькие надрезы на запястьях. Каждый раз, когда они с Алисой идут в магазин, говорит: «Смотри» – и то засовывает за пояс под толстовку две бутылки пива, то ныкает в сумку бутылку вина, то сдирает зубами магнитную наклейку с блеска для губ или туши и прячет в карман. Алисе едва удается не показывать свой страх и волнение. За покупками она начинает ходить без сестры.
Качаясь от усталости, Алиса разбирает продукты: «Гавайская смесь» и пельмени – главное положить их в морозилку, а не вниз к овощам. Она с ходу открывает консервированную кукурузу, начинает есть последней чистой вилкой прямо из банки, налив в нее масла и сыпанув соли, садится на табуретку и облокачивается на стиральную машину, забыв, что в ней второй день лежит постиранное белье. На кухню влетает Лиза, ставит на полку початые бутылки виски из бара, где она работает, вытягивает из отворотов сапог смятые купюры и закидывает их в мутную стеклянную вазу на столе. «Я ж пол помыла, куда…» – Алиса давится кукурузой. И пока она откашливается и выплевывает в раковину непрожеванные зерна, Лиза убегает, схватив из холодильника кусок вчерашней пиццы, кричит из коридора: «На ночь есть вредно!» Алиса смотрит на часы – полвторого. «Завтра к первой или ко второй? Какой сегодня день вообще?» Она добредает до кровати и отключается.
На сковородке расползается комок из смерзшейся кукурузы, риса и горошка. «Говножорево», – комментирует Лизин приятель. Она приводит гостей: знакомых, малознакомых и незнакомых людей, – они рассаживаются в гостиной, залезают в бар, включают отцовскую аудиосистему, перебирают и откладывают в сторону диски с джазом и «Битлз», включают принесенный с собой дэт-метал. Алиса едва успевает убирать липкие стаканы с колонок и вспоминает, как папа запрещал прикасаться к музыкальному центру и даже бегать рядом с ним, не то что ставить свои диски. Менты, вызванные соседями из-за громкой музыки, долго отказываются верить, что сестры живут одни, много раз спрашивают, где взрослые, и уходят, только поговорив по телефону с отцом. На городской телефон продолжают звонить подруги матери и коллеги отца – то Лизе, то Алисе приходится объяснять, что родителей дома нет и не будет, и диктовать длинный мамин номер с кодами страны и города. Звонящие помнят сестер только маленькими – потом родители замкнулись и перестали приглашать гостей, – поэтому всегда удивляются их уже взрослым голосам и интонациям.
Как-то ночью на кухне Лиза делится с сестрой самым главным страхом – сойти с ума. Она говорит: «Умереть-то хер с ним, а вот ебануться и так жить дальше, не понимая этого, и попасть в дурку, чтобы меня глушили аминазином…» – и после второй бутылки вина на двоих предлагает: если они доживут до пятидесяти, то пойдут вместе в горы – так, чтобы наверняка, чтобы точно там умереть, а не стариться, впадая в маразм. Алиса соглашается, прикидывая: «Нужно выйти замуж, родить, к пятидесяти пойдут внуки – ну ладно, если что, внуки останутся с детьми, а вот что будет делать муж…» Лиза о муже не думает.
Она влюбляется то в скинхедов, то в отсидевших уголовников, то в бывших ментов. Кто-то из них приставляет к ее виску пистолет, поспорив с друзьями на деньги, бросит ли она его после этого. Лиза потом рассказывает сестре, что выиграл он «немало», с такой гордостью, будто это их общая прибыль. В женщин она тоже влюбляется. Завидуя их смелости, Алиса рассматривает пирсинг, татуировки, выбритые виски, но по улице вместе с ними старается не ходить: их, держащихся за руки с Лизой, мужчины рассматривают в упор, окликают, отпускают замечания по поводу одежды. Одна из них моет голову, и в ванну въедается синяя краска, которую Алиса не может оттереть.
Иногда Лиза работает – официанткой, курьером, продавщицей в магазине, – нигде не задерживаясь надолго, но чаще живет на деньги мужчин или женщин, живущих на деньги мужчин. Любит леопардовый принт и серьги-перья, красит губы ярко-красным, в час пик ездит в метро в черном шелковом платье с открытыми плечами и в ошейнике и браслетах с длинными шипами. Алиса ждет сестру в центре зала, затертая толпой, которая рассеивается при приближении Лизы.
