Алиса стоит у толстых серых прутьев решетки, стараясь не дышать, пугается резких звуков, тревожно следит за коридором: всех остальных из ее компании, задержанных за распитие на лавочке во дворе около суда, уже увезли домой родители. Забрать ее из обезьянника приезжает Лиза, и менты с усмешками передают друг другу ее паспорт: несовершеннолетняя Алиса выглядит старше. «Всегда, всегда смотри, где камеры», – настойчиво повторяет Лиза, и Алиса кивает, хотя твердо знает, что ей это не пригодится.
Однажды, по накурке, Лиза спрашивает сестру, что она помнит из детства, и та рассказывает свое первое воспоминание: они вдвоем катят коляску, Лиза идет быстрее, Алисе трудно за ней угнаться, и коляска виляет. Лиза отвечает: «А я помню, как была у родителей одна». «Ты не можешь помнить, тебе год был», – обижается Алиса. Лиза лежит на ковре, перебирая длинный ворс, и возражает: «Я все помню, ты просто появилась однажды, а мама назвала тебя моим именем».
Они возвращаются домой через темный парк, и Лиза объясняет, как сделать розочку: «Ударишь плашмя о стену – поранишь руку и у тебя останется только горлышко. Тебе надо отбить дно так, чтобы было больше краев, тогда из тыкающего оружия она превратится в режущее. Если разобьешь так, что бутылка пойдет трещинами, то, когда пустишь ее в ход, розочка раскроется и осколки вопьются в руку. Вытягивай руки, никогда не разбивай близко к лицу и вообще голове. Чем длиннее розочка, тем лучше. Бей по рукам, шее, по лицу и помни, что второго удара может не быть». Алиса спрашивает: «А ты уже делала так?» – и пробует разбить бутылку из урны об угол бордюра – с первого раза не получается, летят осколки, и спасает только плотный рукав, который она заранее натянула. «Нет ничего глупее человека с розочкой, который боится ей воспользоваться», – говорит Лиза.
В постели Лизины парни шепчут ей на ухо, что она и сестра как близняшки – ее это бесит: несмотря на волосы другого цвета, стильную одежду, десять проколов в ушах и гвоздик в носу, одной Лизы им мало, они хотят сразу обеих. Ночью Лиза идет на кухню попить воды, останавливается в прихожей и рассматривает себя в зеркале: «Скулы и подбородок похожи, глаза тоже, но больше ничего общего». Она выдавливает прыщ на носу. На обратном пути она толкает дверь в комнату Алисы, залезает к ней в кровать и шепчет: «Он мне так надоел, хочешь – забирай». У Алисы по рукам бегут мурашки, и она натягивает одеяло, чтобы скрыть это.
На третьем курсе Алиса начинает работать медсестрой, и иногда после ночной смены ее подвозят на «ладах» и «рено» коллеги-врачи; Лиза приезжает к дому на тонированных «лексусах», «ауди» и «мерседесах». «Тачки моих мужчин лучше тачки моего отца», – хвастается она по телефону еще школьным подругам. Сестры живут как соседки: могут приходить, уходить и не встречаться – только слышат друг друга через стенку: громкие разговоры, смех, крики, удары кровати о стену, стоны, музыка, телевизор.
Мама пишет все меньше – шлет фотографии мечетей, уличных мозаик, незнакомых цветов и деревьев, себя, облаченной в вышитый платок, в компании за ужином, в гостях, на прогулке. На снимках рядом с ней чаще всего один и тот же мужчина. Наконец она звонит и говорит, что выходит замуж. «Я рассказала про вас. Что вы уже взрослые – ему это понравилось. Мы скоро переедем в пригород Тегерана. Когда достроят дом, вы сможете приехать в гости, он разрешает». Алиса признается в том, что скучает по маме, только своему – первому – парню, одногруппнику и фельдшеру в той же больнице, который нравился ей с первого курса; он пожимает плечами и отвечает, что ей сильно повезло, а его мать достает требованиями ночевать дома и учиться.
Квартира становится мала для вечеринок Лизы: слишком много мужчин и женщин, некоторые ей незнакомы, – она все выбирает. Однажды, вернувшись домой, Алиса обнаруживает, что дверь в ее комнату чем-то подперта изнутри, и едет ночевать к своему парню, хотя его маме не нравится, когда у них остаются чужие. В другой раз Алиса натыкается на разбитую покосившуюся колонку: кто-то упал на нее, увлекая за собой стойку с дисками. Теперь, заходя в подъезд, она сразу слышит крики и смех перепивших гостей, перебранку с соседями на лестничной клетке, басы из уцелевшей колонки, чувствует запах сигарет – и до ночи сидит во дворе, читая учебник под фонарем, пока глаза не начинают слезиться то ли от мелкого шрифта, то ли от обиды.
