Распрощавшись с барменом и пообещав вечером опять непременно наведаться, Кирсанов по неширокой внутренней лестнице спустился в холл перед рестораном, а оттуда — в сад, минуя стойку портье, который мог обратить внимание на незнакомого джентльмена. В ресторан же заходили не только постояльцы. И вообще на втором и первом этажах отмечалось некоторое оживление, человек десять ему встретилось, в том числе и целыми семьями.
Устроившись на скамейке неподалеку от калитки, ведущей в переулок, образованный в основном глухими каменными заборами, он вызвал на связь по УКВ Давыдова. Тот откликнулся не сразу, только через пять минут.
— Прошу прощения. Мы тут как раз с хозяином разговаривали. Пришлось дождаться повода отойти в сторонку…
— Договорились?
— В принципе да. Вы как в воду смотрели. И место подходящее, и дом. Две приличные комнаты на втором этаже. Хозяйка предложила обедать у них, если пожелаем.
— Молодцы. Назови адрес. У меня — где договорились, номер 22. Устраивайтесь пока. Если успеете, неплохо бы прямо сегодня за багажом съездить. Я считаю, следует верховых лошадей нанять. Как бы для прогулки по окрестностям. Ближе к вечеру, чтобы вернулись уже затемно. Не привлекая внимания. Прихватите на первый случай самое необходимое. Рацию, спецсредства, деньги. Остальное потом заберем. Вернетесь — доложись. До встречи.
Предупреждать помощников, чтобы вели себя осторожно и аккуратно, полковник не счел нужным. Не маленькие, опыт имеют — дай бог каждому. Здешние перед ними — школьники приготовительного класса.
На стоянке перед воротами ждали пассажиров несколько экипажей.
— Отвезите меня, уважаемый, на ваш приморский бульвар, — обратился Кирсанов к тому из «водителей кобылы», кто показался ему наиболее приличным. Немолодой, белый, лицо неглупое. — Надо же посмотреть, как на краю света люди время проводят.
В отличие от отечественных, склонных к праздным разговорам извозчиков, здешние (да и лондонские тоже) отличались бесстрастием и замкнутостью. И тот, которого нанял Кирсанов, был такой же. Довез, куда просили, а и ехать было всего ничего, минут десять, получил плату с небольшими чаевыми. Только и сказал, уже спрятав деньги в кошель на поясе:
— Все веселые заведения — ближе к Ист-Энду. Вон, где сигнальная мачта виднеется, там с дамами. Немножко ближе — поиграть можно. От бильярда до блэк-джека. Допоздна задерживаться не советую, по ночам последнее время неспокойно стало. Особенно в темных переулках. Если желаете, могу в нужное время подъехать, куда скажете.
Значит, у Кирсанова даже экспромтом, без помощи господина Станиславского и гримеров его театра образ вышел убедительный. Почти без слов, только гримом и манерами сумел внушить опытному кебмену (зрителю искушенному) именно то, что и подразумевалось.
А что, верьте не верьте, но еще первый учитель Кирсанова, полковник Зубатов, настоятельно советовал сотрудникам ходить на спектакли в Художественный театр, а по возможности — сводить более близкое знакомство с господами актерами. Полезнейший круг общения. Во многих смыслах.
— Спасибо за совет, уважаемый. Не затрудняйтесь. Доберусь, не в первый раз. Джентльмен всегда должен иметь при себе револьвер, кастет и нож… Кстати, где здесь можно купить приличный револьвер?
Пусть и эта фраза запомнится кебмену, на всякий случай. Хороший, яркий, пахучий след для местной контрразведки. Если ей, конечно, нечем будет заниматься в ближайшие нелегкие дни.
«А заодно, — подумал он, — милейший извозчик вполне может работать и наводчиком. Бордели — показал где, игорные дома — тоже, осталось встретить ясной ноченькой подгулявшего дурака, да и
— Да тут совсем неподалеку. Подвезти?
— Я и сам дойду, если неподалеку. В какую сторону?
Оружейный магазин «О’Флайерти и K°» на самом деле был неплох, и Кирсанов довольно долго рассматривал выставленные в застекленных витринах и на открытых стендах револьверы, винтовки и ружья. На любой вкус и любой случай жизни. По ценам от очень высоких до совершенно бросовых. Соответственно назначению и качеству. Вот только карманных пистолетов типа знаменитого «браунинга» 1900 года, со сменным магазином, в продаже не имелось. Их время не пришло, хотя и оставался до появления этой модели всего лишь год.
Немного поболтав с приказчиком на общие темы, Павел выбрал себе с юности знакомый, фирменный «бульдог» сорок четвертого калибра, пятизарядный, мощный и достаточно портативный. Но карман сюртука револьвер все равно заметно оттягивал, и Кирсанов пожалел, что не озаботился запастись подмышечной кобурой. Ну да ладно, завтра у него будет все, что нужно, а сегодня уж как-нибудь.
Насвистывая мелодию неоднократно слышанной от Андрея Дмитриевича Новикова веселой песенки: «В Кейптаунском порту, с какао на борту, «Жанетта» поправляла такелаж…», Павел вышел на Марина-драйв, окинул ее взглядом из конца в конец.
