— Как же нет на местах? — с выражением легкой степени идиотизма на лице спросил он. — Когда я только что видел, как один из важных ваших чиновников только что вошел сюда. Неужели он не сможет уделить несколько минут, чтобы ответить на мой вопрос? Вы знаете, — как можно доверительнее произнес Кирсанов, — банки — это банки. Я им не слишком доверяю. Вот если королевские службы подтвердят, вот тогда…
Степень глупости собеседника вполне отвечала разыгрываемому Кирсановым этюду. Он отлично
— Кого это вы видели? А! Так это же мистер Роулз. Да, он входил. Но к нашему департаменту не имеет отношения. Просто здесь у него собственная контора. И квартира на втором этаже. Он вам ничем не поможет. Мы и сами не очень-то знаем, чем именно он занимается. Что-то связанное с соблюдением режима военного положения и морскими перевозками. Так что, при всем почтении, сэр, приходите завтра с утра. Или, я думаю, все-таки лучше прямо в банк.
— Я вас понял. Искренне благодарен. Извините за беспокойство. Тогда последний вопрос — не позволите ли воспользоваться вашим ватерклозетом? Я не знаю, где можно найти общественный. Да и не успею…
С застенчивой улыбкой Кирсанов положил на край барьера серебряный шиллинг. Как бы в уплату за собственную назойливость и благодарность за любезность.
— Конечно, конечно, сэр. Прямо по коридору, и последняя дверь слева.
Туалетная комната была чистой, просторной, и пахло здесь не хлоркой или чем-нибудь похуже, а сосновым дезодорантом. Цивилизация, что ни говори. Пеленгатор подтвердил, что объект находится в непосредственной близости, не далее, как в двадцати метрах к югу, то есть, попросту говоря, где-то в угловых комнатах противоположного конца здания. Этого было достаточно. Кирсанов поднял задвижку окна, проверил, легко ли открывается створка, и вернулся в вестибюль. Еще раз поблагодарил клерка, приподнял шляпу с вежливейшей улыбкой.
— Я все-таки зайду завтра в десять, — сообщил он свое решение, после чего с достоинством покинул управление.
Полковник считал, что свою партию он провел неплохо. Не каждому с налету, в чужом городе и в чужом времени удалось бы сделать столь много в столь короткий срок. Быстрота и натиск, как говаривал Александр Васильевич Суворов, великий полководец.
Следующий час Кирсанов провел в расположенном неподалеку пабе, потягивая темное пиво и контролируя, не вздумает ли мистер Роулз покинуть свою резиденцию. Но тот, очевидно, за день достаточно набегался и теперь наслаждался домашним покоем. Или — подводил итоги трудовой деятельности, перед тем как со спокойной совестью отправиться на поиски развлечений. Не аскет же он? По виду никак не скажешь. А там кто его знает…
Когда сумерки достаточно сгустились, Кирсанов «вышел на тропу войны». Как он и рассчитал, в управлении финансов светились только три угловых окна второго этажа. Дежурных или охрану здесь на ночь явно не оставляли.
Неспешным шагом прогуливающегося человека он прошел мимо парадного входа, заглянул в переулок. Никого. Только кварталом дальше прогремели по брусчатке железные ободья колес кеба да возле кабачка громко переговаривались несколько человек. Спокойный город, жители которого не склонны без крайней необходимости болтаться вечерами по улицам. А если и склонны, то ближе к центру.
«Непонятно в таком случае, чем здесь промышляют местные уличные грабители?» — профессионально подумал Кирсанов. Целыми ночами маются, поджидая неосторожного прохожего. А много ли с него возьмешь? Нерентабельный бизнес. Но раз извозчик предупреждал, значит, явление имеет место. Ему вдруг захотелось, чтобы нынешней же ночью их с налетчиками пути пересеклись. Какое-никакое, а развлечение. Не то что в Одессе восемнадцатого года, а все же…
Перепрыгнуть через невысокий забор не составило труда. Во дворе конторы было тихо. Ни сторожа, ни собаки. Беспечный народ. Окно клозета открылось легко и бесшумно. Подсвечивая фонариком, Кирсанов разыскал лестницу, ведущую на второй этаж.
Дверь в помещение Роулза была незаперта. «А вот это уже ни в какие ворота…» — Кирсанов пренебрежительно поморщился. Понятное дело: мой дом — моя крепость и так далее. Никто не посягнет на частное пространство джентльмена. У них, наверное, и квартирные воры, прежде чем войти, вежливо осведомляются, не потревожат ли. Дураки, прости господи.
Офис комиссара был разделен на две половины довольно длинным прямым коридором. Налево служебная часть, направо — жилая. Сейчас он находился в рабочем кабинете, сидел за столом, электрическая лампа под зеленым абажуром освещала многочисленные бумаги, в стопках и россыпью. Время от времени попыхивая тонкой сигарой, Роулз писал что-то в книге — гроссбухе — обычной перьевой ручкой, макая ее в большую бронзовую чернильницу. Кирсанов немного понаблюдал за его работой через приоткрытую дверь из темного коридора. Интересно и полезно смотреть на человека, который думает, что находится наедине с собой. Подмечаешь кое-какие тонкости характера, неуловимые при обычном общении.
