Но неугомонный Давыдов долго молчать не умел.
— Ну, так вот я и соображаю, а стоит нам отсюда в Россию возвращаться? Хоть в какую. Что там делать? Понятно, если б жены, дети, перспективы, наконец! Здесь покрутимся, пока долг требует, а потом… Копи царя Соломона меня по-прежнему волнуют. Пока кровь кипит в груди, и мы с тобой стрелять не разучились, под шумок алмазами разживемся, потом можно и в Южную Америку рвануть. Там тоже много чего интересного. Лет до сорока по миру пошляемся, тогда и о покое задуматься можно. Ты как?
— Сказочки наших хозяев решил по второму кругу сыграть? Они нам как раз это самое по дороге из Стамбула в Севастополь вкручивали. А через четырнадцать лет снова Мировая начнется, — явно из чувства противоречия возразил Эльснер.
— То ли начнется, то ли нет. Забыл, в каком мы мире теперь живем? А хоть и начнется, до Аргентины не достанет.
— По мне, так в две тысячи пятом году куда интереснее. Я там недолго был, а понравилось. Вот где истинные чудеса науки и техники. И жизнь благоустроенна до невозможности.
— Это как кому, — не согласился Давыдов. — Мы ж с тобой из этого времени, что нам в чужом делать? Я, особенно на фронте, часто мечтал вернуться в золотое детство. Ну, вот и вернулся…
— Да воздастся каждому по делам его, — как бы не совсем в тему ответил Эльснер. — Приземленный ты человек, Никита, а я хочу увидеть еще много нового и интересного. Говорят, наши хозяева уже и до 2056 года добрались, и между звезд умеют летать. Вот бы куда я хотел отправиться, а ты — Южная Америка…
— Ладно, считаем — не договорились. Оно и вправду — сначала еще отсюда нужно суметь живыми выбраться. Все под богом ходим.
Разговор был вполне несущественным и велся скорее по привычке. И тот и другой знали, что никуда они с избранной дорожки уже не соскочат, все определяется отнюдь не их собственной волей. Людям с их складом характеров вновь превратиться в благополучных обывателей не удастся ни в каком случае, кроме единственного — если на то не будет твердого и однозначного приказа. Или чрезвычайного стечения обстоятельств. И в глубине души Давыдов с Эльснером надеялись на прямо противоположное. Они успешно выполнят очередное задание, после чего Кирсанов, особа, приближенная к организаторам и руководителям этой игры, должным образом их труды оценит и переведет на следующий уровень доверия и ответственности. А этого следовало ждать, имея в виду то, что именно их он выбрал своими помощниками.
Через два с лишним часа, когда солнце почти коснулось края горизонта, они добрались до цели. Найти спрятанный груз не составило труда. Пока Давыдов, оставаясь на взгорье, осматривал в бинокль ближние и дальние окрестности, чтобы не быть застигнутыми врасплох каким-нибудь случайным разъездом, что было, в общем, маловероятно, поскольку на всем пути они не встретили никого, Эльснер осторожно снял минную ловушку, проник в пещерку и приступил к разборке багажа.
В нем было достаточно много интересных вещей, которые, попади они в руки англичан, вызвали бы массу недоуменных вопросов не только у простых вояк, но и самых продвинутых ученых и инженеров. К примеру, автоматы «ППСШ», взятые с собой вместо уже привычных офицерам басмановского батальона «АКМС» по причине наличия в этом мире подходящих патронов, сильно модернизированные пистолеты «ТТ» — тоже.
Недоумение у специалистов вызвали бы и ноктовизоры, и лазерные прицелы, само собой — коротковолновая радиостанция, да и многие другие изделия, перечислять которые не имеет смысла. Оставим это Даниэлю Дефо и Жюлю Верну.
Достаточно сказать, что три сотни килограммов специализированного груза позволили бы Кирсанову с товарищами лет двадцать оставаться самыми могущественными людьми на планете, прервись вдруг всякая связь с «Братством». Любую
Согласно указаниям командира, Эльснер уложил в переметные сумы три автомата с тысячей патронов, радиостанцию и аккумуляторы с емкостью, достаточной на весь срок командировки и с возможностью подзаряжаться от местных электросетей. Три универсальные аптечки, содержащие медикаменты, способные справиться с любой из существующих здесь инфекций и обеспечить быстрейшее заживление совместимых с жизнью ранений. Гомеостатов им не полагалось, к сожалению. Несколько килограммов бумажных британских фунтов стерлингов, столько же золотых монет — германских марок, долларов САСШ и русских десяток.
Ну и еще кое-что по мелочи. Остальное Павел Карлович гораздо более тщательно, чем прошлой ночью, замаскировал на прежнем месте.
Можно было ехать обратно. Один пистолет в кобуре с принадлежностями он вручил Давыдову, второй сунул под ремень, третий, для Кирсанова, опустил в седельную кобуру.
— Что-то очень все гладко у нас идет, — с сомнением сказал Давыдов, подкидывая на ладони «ТТ». Подумал и навинтил на ствол глушитель. — Хорошо бы и дальше так, но кто его знает… Ничего нельзя оставлять на волю случая.
