Скоро полночь полностью

Просто сказал, что некогда был назначен смотрителем данной сущности. По конкурсу.

— Как вы — директором института.

— Или — римский папа — наместником Христа? — на всякий случай сострил Виктор.

— Что-то в этом роде. Мир ведь устроен сложнее, чем нам воображается.

— А кем вы были до этого?

— Журналистом. Очень удобная профессия, чтобы влезать в самые неожиданные ситуации.

— Как я сейчас?

— Но вы ведь не журналист? — резонно возразил Антон.

Вполне грамотно ответил, как бы пресекая дальнейшее обсуждение посторонней сейчас темы.

— Для нас важно то, что при всех неизмеримых возможностях Замка, здесь, благодаря внезапному озарению Александра, того самого Шульгина, мы изолированы от его бесконечной проницательности. Этот супермозг не знает преград, территориальных и временны́х, только стены нашего убежища для него непроницаемы, физически и ментально…

Рационалисту Скуратову в подобное поверить было трудно, так ведь и возможностей оспорить предложенное — тоже.

— Попытайтесь, все-таки, меня понять, — продолжал нажимать Антон. — Вы — единственный человек, способный помочь всем нам. Не только Ростокину. Замок — суперсуперкомпьютер, созданный за тысячелетия до того, как мы родились. И вы, и я… Предположительно — обладающий личностью. Или все же остающийся машиной. Сумеете в подобной коллизии разобраться? Только на вас и надежда.

Антон снова выдернул из пачки сигарету.

«Неужели так нервничает? — удивился Виктор. — Или — хочет убедить меня в том, что нервничает?»

— Мои друзья — удивительные по своим способностям люди, — продолжил форзейль, прикурив, — но Замок их уже знает. Не до конца, конечно, но знает, чего от них можно ждать. Тут еще одна тонкость. До последнего времени мы были напрямую связаны с так называемой Мировой сетью, что это такое, я вам объясню, но чуть позже. Замок вдруг вообразил, что, освободившись от ее влияния, он станет навеки независим и самодостаточен. Для чего и спровоцировал нашего товарища на отключение. Александр это сделал, не совсем понимая, каковы будут последствия. Он поверил, что все мы обретем свободу…

— Свобода? — вскинулся Виктор. — Откуда вы знаете, что такое свобода?

— И я об этом, — кивнул Антон. — Маркса-Энгельса читали. Бакунина с Кропоткиным тоже. Свобода от чего, и свобода для чего. Допустим, мы вообразили, что свобода от любого постороннего воздействия первична, а как мы ее используем — видно будет по обстановке…

— Не получилось? — сочувственно спросил Скуратов.

— Я бы так не сказал. У наших друзей, кажется, получилось. А вот у супермозга Замка не вышло точно.

— Так тут и удивляться нечему, — оживился Виктор. — Смотрите мою монографию, глава пятая, страница триста восемьдесят семь и дальше…

— Для чего я вас и позвал. Удивлены? Откуда, мол, этот господин из далекого прошлого обо мне знает и как он сумел меня сюда заманить…

— Удивлен, не скрою.

— Вот вечная беда представителей развитых цивилизаций, — сочувственно кивнул Антон, одновременно пытаясь выпустить дымовое кольцо. Получилось, но не очень ровное. — Вы рождения примерно две тысячи двадцатого года?

— Девятнадцатого…

— Неважно. А Лермонтов какого?

Скуратов напрягся. Лермонтова он, разумеется, читал. В гимназии, и фильм по мотивам «Героя нашего времени» видел. Очень давно. А вот год рождения… А кто сейчас может навскидку ответить, когда Державин родился?

— Тысяча восемьсот четырнадцатого, — помог ему Антон. — Двести пять лет разницы, правильно?

— Математику вы знаете, — постарался сохранить лицо Скуратов, снова не понимая, к чему клонит собеседник.

— Математику — относительно. Теорему Ферма в уме доказать не сумею. А карандашом на бумаге — легко. Но мы о Лермонтове. Армейский поручик, будучи на десять лет младше вас физическим возрастом, двести шестнадцать лет назад написал кое-что, касающееся общечеловеческой психологии, чего и ваши современники не сумели. Навскидку скажете, есть у вас, в благополучнейшем обществе, поэт, написавший что-то вроде: «Наедине с тобою, брат, хотел бы я побыть…»?

— Не знаю. Ростокин вам бы ответил, а у меня другие интересы. Вернемся к основной теме?

— С удовольствием. Прежде всего, я вас сюда не заманивал. Слышал от Ростокина много лестных слов в ваш адрес и сожалел, что вы не входите в наше сообщество. Многие проблемы были бы решены еще до своего возникновения…

— Так отчего же не обратились? Не исключаю, Игорь сумел бы меня убедить поработать с вами.

— Была такая мысль. Но сам Игорь и отсоветовал. Думаю, просто не хотел вовлекать вас в лишения и тяготы. А может, какими-то другими мотивами руководствовался. У него и спрóсите. Зато когда вы сами возникли на моем мониторе, я случай упускать не стал. Тем более обстановка, по сравнению с прошлыми годами, значительно обострилась…

— Годами? Игорь отсутствует чуть больше полугода…