Скоро полночь полностью

— Допустим. Но влияние вашего эгрегора мне тоже не слишком нравится. Я предпочитаю оставаться самим собой. Поэтому наш симпозиум прекращаю. Как бы он меня ни увлекал. Организуйте встречу с Игорем, тогда, может быть, продолжим. И никаких больше отговорок. Если это опять по какой-то причине невозможно, отпустите меня домой. Туда же — «плюс-минус десять минут». Потребуюсь — легко найдете. Нет — я просто замолкаю. Совсем. Понятно?

Скуратов вложил в свой ультиматум предельную жесткость и убедительность.

— Ах, Виктор Викторович, — с ласковым сочувствием хорошего психиатра ответил Антон. — Не такой уж благополучный рай — «химера», где вам посчастливилось жить. А меня и Ростокин, и Новиков с Шульгиным убеждали, что ничего лучшего в жизни не видели.

Однако комплексами и вы там все перегружены. Да и как иначе? Люди и есть люди. Смешно было бы вообразить иное. Вы подсознательно готовы к тому, что над вами могут осуществить насилие, физическое и интеллектуальное. При том, что у вас (на цивилизованных территориях) ровно сто тридцать лет ничего такого не случалось. В организованном порядке, я еще добавлю. Или — вы о таком не слышали. Но гены никуда не делись. Вы подкоркой чувствуете: в любой момент могут прийти ночью, взломать дверь, ударить прикладом в лицо, надеть наручники, отвезти в страшные подвалы… Как в исторических книжках описано. Так или нет? Иначе — с чего бы вам меня бояться? Ну не бояться, остерегаться…

Скуратов, как и заявил, отвечать искусителю не собирался. Сделал каменное лицо, пошарил по карманам. К счастью, еще одна собственная, не принадлежавшая Антону и этому месту сигара у него осталась. Раскурил.

Совсем ему все происходящее не нравилось. Совсем. А уж особенно — что попал хозяин в самое больное место. Вчера, месяц, год назад ни за что бы он не поверил, будто такая провокация в отношении его кому-то удалась бы. А сейчас — поверил.

Приехал к нему генерал Суздалев, попросил помочь, очень деликатно. Согласился. А если бы нет? Дальше думать не хотелось. Вдруг все так и есть? Не зря же от кого-то с прошлого лета скрывался отважный, сильный, до предела независимый Игорь!

— Ну, будь по-вашему, — развел руками Антон. — Только не вообразите, что вы меня испугали своим демаршем. Отправил бы вас домой, прямо сейчас. Честно скажу — не люблю капризных людей. Они меня… настораживают. Жаль, что вы нам все-таки нужны. Придется согласиться на первое условие. Только уж вы меня извините. Подозрения ваши и вправду не беспочвенны. Есть небольшое препятствие. Я сразу не стал говорить, чтобы не расстраивать. Интересно было спокойно поговорить.

«Ну, вот и дошло до сути, — отстраненно подумал Скуратов. — Чувствовал ведь, что с подвохом дело…»

— И в чем оно заключается?

— В том, с чего я и начал. Замок вас отпускать не хочет. Желает предварительно лично пообщаться.

— Он обо мне уже знает? — Вопрос прозвучал растерянно и, как тут же понял Виктор, — глупо.

— А я о чем все время толковал? Конечно, знает. И мог бы для собственного удовольствия вашу копию создать, с которой любые эксперименты производить. Только вы ему в качестве живого объекта нужны, обладающего полной свободой воли. Прошу прощения за сравнение, но здесь для него такая же разница, как между любовью и изнасилованием… Но вы не бойтесь, — Антон успокаивающе поднял руку ладонью вперед. — Пока что он моим прямым приказам еще подчиняется, и я пообещал, что вы непременно согласитесь с ним встретиться…

— Одним словом, вы меня все-таки обманули.

— Отнюдь. Но вы не хуже меня знаете, что в ходе решения каких угодно задач почти непременно возникают неожиданные затруднения. А слово свое я сдержу. Чтобы два умных человека одну машину не перехитрили…

— Подождите, а в чем, собственно, проблема? Ну давайте, могу я с вашим Замком побеседовать. Выясню, что его интересует. Возможно, это будет интересно. Что он меня сломает — не боюсь. Да вы ведь и сами примерно этого хотели. Чтобы я его на своем уровне продиагностировал.

— Проблема лишь в одном. Вдруг его интерес к вам окажется… чересчур продолжительным?

— Насколько?

— Вот чего не знаю… Если вы его не слишком заинтересуете, все может ограничиться несколькими фразами. Или — не уложитесь в срок вашего биологического существования…

По лицу Антона Скуратов понял, что он не шутит.

И ему снова стало очень страшно.

Форзейль успокаивающе положил ладонь Виктору на колено.

— Держите себя в руках. Так вопрос пока еще не стоит. Есть варианты. Пойдемте.