Радушным жестом Антон указал на дверь в смежную комнату. Там, среди антуража кабинета человека свободной профессии, жившего наверняка в конце общего для всех XIX века, на журнальном столике Виктор увидел незнакомый прибор. Незнакомый ему и явно из другого времени. Плоский чемоданчик с откинутой крышкой, внутренняя поверхность которой поблескивала темным стеклом. В стекле отражалась клавиатура из полутора сотен кнопок, квадратных, овальных и многоугольных. Разноцветных при этом. Скуратов подошел, нагнулся. Тридцать три были обозначены буквами русского алфавита (вместо тридцати семи положенных, остальные — не имеющими для него смысла символами, пиктограммами, стрелками, иероглифами, но не китайскими и не египетскими.
— А это что у вас? — Профессиональный интерес заставил отвлечься от тревожных мыслей.
— Тоже компьютер, — охотно ответил Антон. — Продукт отсталого ХХ века Главной исторической последовательности. Вы у себя до такого не доперли. Что и неудивительно. Зачем совершенная электроника отсталому обществу, не знавшему даже Второй мировой?
— Это мы отсталые?! — возмутился Виктор. — Мы к звездам летаем, до границ Галактики…
— Только напора поменьше, пожалуйста, — мило улыбнулся Антон, и Скуратов понял, что опять попался. И что вся его логика, весь настрой
— Летаете, — кивнул Антон. — И много другого хорошего умеете. Жили б вы одни в окружающей Вселенной, больше и мечтать не о чем. Канаки до появления европейцев даже серфинг выдумали, от скуки и общего благополучия. И вдруг все изменилось. Вы, уважаемый академик, на игрушку, которую любой школьник с собой в рюкзачке таскает и перед друзьями хвастает: «У меня одних фильмов семьдесят гигабайт, да музыки столько же», — смотрите, как… Ну, не будем уточнять. Мы за Игорем пришли? Сейчас.
Антон присел на край стула работы мастера Гамбса, пробежал пальцами по кнопкам. На экране сначала замелькали черно-белые символы, потом возникла цветная заставка, изображающая вид сверху на пролив Золотые ворота, стремительно стянувшаяся в инфрафиолетовую спираль. От этого у Скуратова слегка поплыло в глазах и нарушилась координация. Как и в прошлый раз.
Спираль, меняя цвета в обратную сторону, развернулась, и перед Виктором возник Ростокин собственной персоной, захваченный вызовом в помещении, похожем на тот кабинет, где сейчас находился Виктор. Только за его спиной был виден большой корабельный иллюминатор, сквозь который на потолок падали солнечные блики, переливающиеся оттенками бело-голубого, беспорядочно скользящие в такт качке и волнению. Он удивленно вскинул голову, почувствовав, что на него смотрят.
— Антон? Откуда вдруг? Мы ведь договаривались…
— Так уж вышло, Игорь. Смотри, кто к нам пришел…
Он чуть повернул ноутбук, так, что в поле зрения экрана оказался Скуратов.
— О, и ты здесь, Витя?! — Ростокин явно был поражен. Слишком не стыковались две эти личности. Он просто представить себе не мог, чтобы у Антона и Виктора могли возникнуть точки взаимосоприкосновения.
— Как ты здесь очутился, братан? — Последнее слово в качестве обращения было совсем несвойственно прежнему Игорю, подумал Скуратов. Да и вообще не употреблялось в их России. Разве что в словаре Даля сохранилось. Наверное, уже в новой жизни подцепил.
И в остальном Игорь ощутимо изменился. Лицо его покрывал характерный морской загар, приобретаемый не на пляжах, а только в открытом море, на корабельных палубах. Главное же — бывший ровесник был теперь старше Виктора. Это отмечалось автоматически, хотя, казалось бы, велика ли разница?
— С твоей, наверное, помощью, — усмехнулся Скуратов. — Встретимся, расскажу.
— Вы в Замке? — встревоженно обратился Ростокин к Антону. — Или тоже
— Я не в курсе. Когда последний раз у меня с Удолиным контакт случился, оснований для паники не было. Скорее — наоборот. А что «радиомолчание» нарушил, так, думаю, это больше не актуально.
— Это точно ты, Игорь? — вновь вмешался Скуратов. — Или видеофантом? У вас тут в Замке, кажется, любой сюжет смоделировать можно. Какой бы тебе вопрос задать, чтобы убедиться?
— Вы же классный специалист, Виктор, — с оттенком укоризны сказал Антон. — Что ж мы, по-вашему, не знаем, что такое машина Тьюринга? У вас ни времени, ни воображения не хватит, чтобы
Ростокин утвердительно кивнул.
— Так что у нас один выход — непосредственная встреча. Примешь гостей, Игорь?
