Они оба накачивались недорогим коньяком,
Маленькие рюмки часто опрокидывались, отправляя содержимое в душу и желудок, словно мужчина и женщина в чем-то соревновались.
При этом Марго внешне выглядела трезвой, как стеклышко.
Пить с ними я наотрез отказался, сославшись на работу и предстоящие тренировки, чем, к своему удивлению, сразу заработал уважение поэтессы.
По ходу беседы выясилось, что Марго девтвенница и пока не собирается расставаться со своей невинностью.
Очень скоро Константин потерял к ней всякий интерес, окончательно опьянел, заснул на полуслове и захрапел на своей койке.
Возникла неловкая пауза, которую нужно было как-то заполнять.
Константин меня не на шутку разозлил, своей выходкой.
Привел гостью, ловелас хренов, а потом слился и оставил ее на меня. К этому моменту бутылка с выпивкой была пуста.
Мы немного поговорили, девушка иногда поглядывала на незадачливого ухажера. Марго явно была шокирована таким исходом и чувствовала не в своей тарелке.
У нее совсем чуть-чуть заплетался язык и можно было сказать, что Андропов проиграл ей эту гонку вчистую.
С дамой что-то нужно было делать и я вызвался ее провожать.
Марго обрадовалась, сообщив, что живет она недалеко в двух станциях метро.
Мы доехали до Октябрьской, дошли пешком до дома напротив французского посольства в котором она жила. По дороге мы болтали о жизни, и она оказалась не
Поэтесса, от женской щедрости, которая как правило была спутницей некоторого количества выпитого алкоголя, и которой я относился с долей подозрительности, пригласила меня на чай.
— Я не могу тебя отпустить просто так, Александр, чай с вареньем и конфетами. Не откажи женщине в слабости, — ее глаза туманились и поблескивали пьяненькими огоньками, — еще у нас в подъезде не горит свет, а я до чертиков боюсь темноты. Мне просто необходимо крепкое мужское плечо и помощь в ввинчивании лампочки.
Мне было трудно разобраться говорит ли она правду, или просто клеит ли она меня. Или и то, и другое одновременно.
После очень долгих уговоров я согласился подняться.
Для обычных москвичей, так же как и для жителей любых других городов и сел страны, в целом, было совершенно нормальным принять подобное приглашение.
Мы поднялись в квартиру и я понял причину ее настойчивости. Поначалу большие четырехкомнатные, видимо цековские, апартаменты скорее напоминали музей, а позже и выставку достижений в области кухонного оборудования.
Для Марго было важно показать, кого «потерял» Константин. Она была уверена, что я завтра буду взахлеб рассказывать, какую шикарную невесту он пролюбил.
В широком коридоре в прихожей стояли дореволюционные антикварные кресла с журнальным столиком.
— Не разувайся, проходи.
— Не могу, по другому воспитан.
— Джентльмены не снимают ботинок.
— Да? Впервые слышу, надо спросить у княза.
— Князь?
— Трубецкой Игорь Николаевич, легендарная личность, руководитель гаража нашей команды. Разве тебе Андропов не сказал?
— Ты серьезно, настоящий князь?
— Ну да, а что тут такого?
— Ты так спокойно говоришь об этом будто в Союзе князья встречаются на улицах через одного. Заходи в залу, я пойду ставить чайник. Не стой в прихожей, как истукан. Чувствуй себя как дома.
— Фииуу-фюють, — издал я протяжный свист, а Марго, удаляясь, лишь рассмеялась. Она осталась довольна произведенным эффектом.
Просторная гостиная, которую Марго обзывала залой меня впечатлила. Посреди комнаты стоял большой дубовый стол.
Над ним висела очень старая люстра из темной меди, витая. — Целое сооружение из труб и ламп, как орган в католическом соборе.
У одной стены находился старинный диван, высокий открытый буфет с выпуклыми ящиками. Здесь же небольшая библиотека, расположенная в книжном шкафу.
В нем вертикально и стояли черные тарелки и блюда с нарисованными на них цветами, рыбами, различными японскими пейзажами.
На самом большом блюде была изображен здоровенный карп.
У стены напротив стоял еще один старый комод, а над ним висела тоже старая, даже местами покрытая трещинами патины, большая картина.
Натюрморт с изображением кучи еды — от рыбы до фруктов. Все это больше напоминало Третьяковку или Пушкинский нежели квартиру, где живут советские граждане. Пусть даже и поэты.
Разглядывая все это, я насупил и почти по щиколотку провалился в огромный ковер с восточным орнаментами.
От неожиданно высокого ворса я даже дернулся и сделал шаг назад.
Мое внимание привлекла стена напротив. Она была по периметру перетянута дубовыми рейками, которые к тому же окаймляли окно во всю ширину и дверь из прозрачного стекла.
Я смотрел за стекло и не мог поверить своим глазам. Я даже зажмурился и ущипнул себя, чтобы убедиться, что я не во сне. Но я не спал.
Ёлы-палы! Охренеть! Такого я не видел даже в кино. За стеклянной дверью находился огромный сад! Настоящий зимний сад! В центре Москвы!
От автора сообщение читателям. 15/112024 10−00. Прода скоро будет, прошу прощения за небольшую задержку.
Мое внимание привлекла стена напротив. Она была по периметру перетянута дубовыми рейками, которые к тому же окаймляли окно во всю ширину и дверь из прозрачного стекла.
