Карел не знал, бывал ли раньше Дитер Хорст в замке Вевельсбург и потому решил вести себя как можно осторожней. Если что-то пойдёт не так, то он тут же уступит место «донору», который наверняка сумеет выкрутиться из любой сложной ситуации. Посетить замок они договорились с подполковником СС Эвальдом Брэгге. Как понял Карел, Хорст был хорошо с ним знаком. Что ж, интересно посмотреть, заметит ли старый друг тайную подмену.
Утро четвёртого февраля выдалось пасмурным и дождливым. Идеальный день для проведения сеанса общения с мёртвыми. Духи, как известно, не любят солнечный свет. Эвальд Брэгге заехал к штурмбанфюреру около восьми часов утра, здорово удивив Карела своим оригинальным экипажем. Чёрная карета, запряжённая четвёркой лошадей, выглядела на берлинских улицах достаточно экзотично.
- Я вижу, вы поражены моим таким нестандартным средством передвижения? – рассмеялся Эвальд, оказавшийся довольно приятным полноватым мужчиной чем-то неуловимо похожим на Германа Геринга. – Сегодня я решил добраться до Вевельсбурга с шиком, в конце концов, у нас ведь нет строгой регламентации в плане транспортных средств.
- Эвальд, вы всегда восхищали меня своей необычной эксцентричностью, - улыбнулся Карел, забираясь в старинный экипаж.
Правил каретой молчаливый смуглый индус в чёрной чалме, наверняка один из телохранителей Брэгге.
Когда карета тронулась, Эвальд с большим интересом спросил:
- Я слышал, намечается новая экспедиция на Тибет. Вы, кажется, недавно даже встречались с самим далай-ламой?
- Всё верно, - лаконично подтвердил штурмбанфюрер, - я буду участвовать в этой экспедиции в качестве главного антрополога, ведь моя главная специализация расоведение.
- Скажите, а какое впечатление произвёл на вас далай-лама Воталхе?
- Какое впечатление? – переспросил Карел, грустно обозревая унылые мокрые улицы сквозь маленькое окошко кареты подпрыгивающей на каждой дорожной выбоине. – Гм… трудно так сходу сказать. Без сомнения, он необычный человек, наверняка смотрящий сквозь время в далёкое будущее и оттого пребывающий в бесконечной печали.
- О да, мой друг, - усмехнулся Брэгге, - умножающий знания, умножает горести мира. Тот, кому известно всё наперёд, наверняка вечно несчастен. Знать обо всём заранее и не иметь возможности вмешаться… настоящее проклятие богов.
- А что, по-вашему, значит, не иметь возможности вмешаться? – майор озадаченно взглянул на собеседника. – Вы хотите сказать, что далай-лама видит будущее, но не может повлиять на него?
- Именно так, мой друг, именно так. Понимаете, будущее это некая прочная каменная глыба, которую нельзя сдвинуть даже на миллиметр. Оно всегда яростно сопротивляется, причём сопротивляется довольно своеобразным способом. Я как раз возглавляю научный отдел, занимающийся данной проблемой. Полгода назад мы свернули секретную программу «Die Strasse der Zeit» по исследованию, так называемой, «мембраны времени» профессора Эмиля фон Майербаха. Конечно, вам незнаком этот термин?
- Ну, разумеется, - улыбнулся Карел. - Наши отделы параллельно занимаются достаточно специфическими исследованиями, разрабатывая диаметрально противоположные проблемы.
- Всё так, - согласился Эвальд, - но цель у нас одна – приблизить скорейшую победу Третьего Рейха. М-да… о победе сейчас говорить, конечно, преждевременно и даже, учитывая последние события наивно, но я всё-таки объясню. Теория «мембраны времени» основана на реальной возможности путешествия либо в будущее, либо в прошлое.
- Но позвольте, каким образом? Вы определённо говорите сейчас о вещах из области научной фантастики.
- Так ведь всё всегда и начинается с фантастики. Мы практически построили вскрывающую пространство как консервный нож установку, но до полноценных испытаний дело так и не дошло. Просто сегодня нет источника энергии способного запитать такую мощность. Да и затраты на это исследования вышли слишком большими. Секретная программа была свёрнута ещё весной прошлого года. Но самой теорией и вычислениями мы занимаемся по сей день. Лично я пришёл к довольно неутешительным выводам что будущее на самом деле совершенно невозможно изменить. Не стану утомлять вас рассказом, почему я склоняюсь к столь парадоксальному итогу моих научных изысканий. Скажу лишь об одном, вне всякого сомнения существуют определённые негласные законы, не позволяющие изменять ход тех или иных исторических событий. Представьте себе граммофонную пластинку. Сделанную уже раз на ней запись нельзя изменить, поцарапать, приведя в негодность можно, изменить на ней музыку нет. Царапина испортит симфонию, создаст шум и помехи, но запись останется прежней, совершенно недоступной для редактирования. Вот так и со временем.
- Но кто в таком случае сделал эту первоначальную запись? – с некоторой иронией поинтересовался штурмбанфюрер.
Брэгге в ответ заговорщицки подмигнул и тихо добавил:
- Об этом, мой друг, лучше не говорить вслух. Тетраграмматон, пожалуй, самый лучший ответ, хотя он и иудейский…
***
