Ближе всех ко мне лежит мужчина средних лет. Он хрипло кашляет, мокрота бурлит у него в легких. Абсолютно лысый, одет в брюки и тоненькую рубашку. Возможно, когда-то она была белая, но теперь это не так. Он один из немногих людей, на котором вообще есть обувь – коричневые кожаные докерсы, которые абсолютно не к месту в канадской глуши. Если бы он был чистым, можно было бы сделать вывод, что мужчина просто шел на работу.
Чуть позади сидит женщина с черными волосами до плеч и растирает ему спину. Ее лицо обрамляют несколько седых прядок. На ней тоненький розовый свитер, порванный по шву, из-за чего одно плечо у нее абсолютно ничем не прикрыто. Мужчина поворачивает голову и слабо ей улыбается. Бедняжка пытается ответить ему тем же, но сил хватает только на то, чтобы на короткое мгновение приподнять уголки губ и снова их опустить.
Я возвращаюсь в нормальное положение и прислоняюсь к стене.
Что мне делать?
Я не смогу это развидеть. Не смогу просто выкинуть этих людей из своей памяти. Но с каждой секундой, что я здесь, мои шансы на удачный побег становятся все меньше и меньше.
Пытаюсь найти разумное объяснение тому, почему Торн вообще держит в Уайтхолде людей, но безуспешно. В голову ничего не идет, за исключением одного очевидного варианта – они здесь как еда. Еле ходящие мешки с кровью для армии Отрекшихся.
Мне уже доводилось испытывать страх в ожидании укуса этих чудищ. От ужаса меня тогда просто парализовало. При том что я была в курсе об их существовании и пищевых привычках. Кто знает, что сказали этим бедолагам. Наверное, думают, что их взяли в плен вампиры. Не знаю, что хуже: правда или то, в чем они сами убедили себя, чтобы объяснить пугающую действительность.
Мой внутренний голос отчаянно кричит, требуя поскорее делать отсюда ноги. Просто развернуться и идти исполнять ранее задуманное. Освободить баргестов, сбежать из Уайтхолда и найти укрытие.
В любом случае чем я вообще могу им помочь? Разве от того факта, что я сбегу, будет не больше пользы? Тогда Нефилимы узнают о существовании этого места. Так будет больше шансов спасти их в будущем… по крайней мере тех, кто останется в живых.
Смогу ли я так поступить? Просто развернуться и бросить этих страдальцев ради спасения собственной шкуры?
Душа просто разрывается на части. Застываю в нерешительности, пока мой мозг решает, слушать свой инстинкт самосохранения или нет. Я в таком глубоком шоке, что мыслить адекватно сейчас просто невозможно.
Решение принимается само собой, как только тишину разрывает тоненький всхлип.
Покинув свое укрытие, я захожу в комнату. Но едва успеваю сделать шаг от дверного проема, как все тело напрягается. От меня до кромки воды еще довольно-таки приличное расстояние, но я не решаюсь подойти ближе.
– Мама, я хочу есть, – хнычет девочка своим высоким, но приглушенным голосом, пока женщина качает ее взад-вперед.
– Я знаю, малыш, – мягко отвечает ей мать, плавно поглаживая ребенка по спине. У малышки очень пышные медово-золотистого цвета волосы. На вид ей не больше семи-восьми лет. По щекам незнакомки текут слезы. – Но сейчас уже пора спать.
Безнадежность охватила этих людей, словно большая грозовая туча. То, что я вижу перед собой, разбивает мне сердце на тысячи осколков. И я не уверена, что смогу собрать его снова.
– Qui est là?[10] – достаточно громко спрашивает один из измученных мужчин. Следом за ним оживляются и другие члены группы.
Люди постепенно просыпаются, и на меня устремляется несколько сонных взглядов. Тот, кто задал вопрос, еще очень молод. Ему, наверное, лет двадцать – двадцать пять. Волосы парня перепачканы в спекшейся крови, а лицо покрыто слоем грязи, но взгляд у него очень пристальный и пронзительный, чего не скажешь об остальных.
– Que fais-tu ici?[11]
Нет. Я не понимаю, что он говорит.
– Кто ты? Что ты здесь делаешь? – требовательно спрашивает он снова на очень ломаном английском.
Большая часть группы обратила на меня внимание. В их взглядах читается страх с примесью удивления. Женщина, укачивавшая малышку, сажает ее к себе на колени и прижимает к себе, будто пряча. Теперь я вижу лишь несколько прядок ее спутанных светлых волос.
– Я… – из-за эмоций и кома в горле мне очень сложно говорить, и я с трудом выговариваю следующие слова: – Нужно как-то вывести вас отсюда. – Я смотрю на обманчиво привлекательную водную гладь. – Вы можете доплыть на эту сторону? А потом я с радостью покажу вам, как выбраться отсюда.
Так, мне показалось или под водой кто-то есть? Из-за переливов дно почти невозможно разглядеть.
– Ты пришла спасти нас? – спрашивает кто-то позади. Все, что я вижу среди кучи людей – копну каштановых волос и внимательный взгляд.
Я с трудом глотаю ком в горле:
– Я попробую.
Вообще-то у меня ровно ноль идей относительно их спасения. Как я вообще смогу провести целую кучу людей через горный хребет? И это еще при условии, что я смогу пройти с ними мимо Падших и Отрекшихся. Мой план с выпуском церберов на волю тут точно не прокатит. Так, а может, придумать, как отключить камеры на территории, а потом просто выскользнуть…
