Сердце стучит где-то у глотки. В пылу драки я и не заметила, как оказалась в противоположной стороне от наших камер. Трое Отрекшихся еще в строю. Один держит меня со спины, второй мельтешит спереди. Изо рта у него течет слюна от вида моей крови. Третий стоит у входа в камеру Стила. Длинное копье направлено вперед, готовое вот-вот пронзить стоящего напротив.
Брюнет снова кидается на прутья и выкрикивает мое имя. Лица его я не вижу, только руки, которые отчаянно колотят по железным прутьям, лишающим его свободы.
Закрыв глаза, поднимаю руки, показывая, что сдаюсь. Дышать становится чуть легче. Хоть совсем меня и не отпускают. Вместо того чтобы позволить мне идти самостоятельно, меня тащат за собой, все дальше уводя от Дюрана. Я пытаюсь ответить ему, но рука на моей шее снова сжимается. Кажется, что проходит целая вечность, прежде чем я перестаю слышать, как отчаянно он зовет меня.
Когда меня ведут по подземным проходам стадиона четверо неизвестных, я уверена, что солнце еще не садилось. Двое чудищ идут сзади, двое спереди. У меня какое-то странное ощущение дежавю от этого места. От звуков на стадионе вибрируют стены и даже пол подо мной. При каждой новой тряске с потолка на меня сыплется каменная крошка.
Отрекшиеся, которым поручили привести меня в порядок, в прошлом были людьми. Это очевидно по их росту, цвету кожи и волос. Интересно, где они прятались в те дни, когда Торн устраивал мне экскурсии по территории. Еще одно напоминание о том, сколько лжи мне было скормлено, лишь укрепившее мою решимость.
После недавнего шока я не сопротивлялась тому, что меня раздели и начали отмывать. Сохранение энергии было важнее скромности. Они несколько часов отскребали с меня грязь и приводили в порядок. Я все терпела молча, без жалоб.
Когда водные процедуры закончили, кожа стала розового оттенка и буквально сияла. Волосы казались шелковыми и были аккуратно причесаны. Верхнюю их часть заплели в серебристо-красную корону. Оставшаяся аккуратно спадала на плечи. На лицо нанесли просто неимоверное количество косметики.
Когда мне наконец-то позволили взглянуть в зеркало, из отражения на меня смотрел абсолютно другой человек. Подведенные черным, словно кошачьи глаза, серебристого оттенка скулы, бледно-розовые полные губы. Будто их искусали пчелы. Кожа излучала какой-то неестественный даже для спектрального мира блеск. О мире смертных я уж и вовсе молчу.
После всех этих отмывок, причесываний и макияжа я стала похожа на настоящую фарфоровую куклу. Меня облачили в наряд, достойный королевы-воительницы.
Даже особо не всматриваясь в отражение, все еще не могу отделаться от ощущения, что меня разобрали на части, а заново собрали абсолютно другой девушкой. Но, наверное, в этом и был смысл. Серафима приказала, чтобы сосуд для нее был подготовлен по высшему разряду. Я и не должна чувствовать себя собой.
Прозрачная ткань белоснежной накидки, прилепленная к нагруднику сзади, и ярко-красная многослойная юбка с поясом на талии развеваются при каждом моем шаге, будто от порывов ветра. Отрекшиеся, охраняющие меня, передвигаются очень быстро. Нужно ускориться, чтобы не отстать. При других обстоятельствах я бы не особо спешила на свою собственную казнь, но хочется поскорее узнать, что произошло со Стилом.
Мы взбираемся по очередной винтовой лестнице, оказываясь все выше и выше. Такими темпами наверняка доберемся до золотистых облаков спектрального мира.
Я как можно дальше спрятала свои эмоции. Так надежно, что потом явно придется изрядно потрудиться, чтобы включить их обратно. Готовлюсь к предстоящему, окружая свою душу крепкими, невидимыми для чужих глаз стенами. Не собираюсь сдаваться без боя на радость этой Падшей.
Я не признала поражение, но и как выйти из ситуации победителем, тоже не знаю. Когда я думаю о Дюране, мозг просто полностью отключается от всего остального. Беспокойство за него перевешивает мой инстинкт самосохранения. Его точка зрения относительно становления Отрекшимся предельно ясна – для него лучше смерть. С таким настроем он точно не одолеет Падшего, который заполучит его на турнире. В любом случае я должна буду что-то сделать до того, как начнется обряд слияния, чтобы спасти его.
Наконец мы добираемся до самой верхней ступени. От входа на арену нас отделяет всего лишь одна дверь. Крики и топот ангелов и Отрекшихся почти не прекращаются, заставляя воздух спектрального мира вибрировать. Сопровождающий, идущий впереди, резко распахивает двери, и на меня волной обрушиваются гул и яркий свет. Приходится даже отвернуться, чтобы не ослепнуть. Один из охранников толкает в спину, заставляя меня идти вперед. Глаза слезятся. Когда копье монстра снова врезается мне между лопаток, я резко поворачиваюсь и выхватываю оружие из его рук. Пока трое других чудищ не успели схватить меня, быстро поворачиваю деревяшку тупым концом вперед и бью стражнику прямо в живот.
