Пострадавший охранник сгибается пополам, делает пару хриплых вдохов и поднимает на меня свою морду. Клыки его обнажаются, а во взгляде читается жажда крови и желание убивать. Я совсем не против сразиться со своими обидчиками, но те лишь толкают меня вперед.
Звучит горн, и, как в первое мое пребывание здесь, помутневший спектральный воздух на стадионе становится кристально чистым. Футах в пятидесяти, по левую сторону от меня, я вижу лежащую на мягкой кушетке Серафиму, облаченную в летящее белоснежное платье. Прямо-таки римская императрица. Крылья цвета ночи за ее спиной едва касаются пола. Сверху над женщиной нависает непрозрачная ткань, защищающая ее от лучей спектрального солнца. Для полной картины не хватает только слуги, кормящего ее виноградом.
Я осматриваю свое почти полностью белое облачение. Теперь понятно, кто здесь занимался моим гардеробом.
С каждой стороны балкона стоит по одному Падшему. Похоже, больше для солидности, нежели для охраны или сражения. Слишком уж громоздкая броня была на них надета.
Я лихорадочно ищу глазами Стила. Внутри меня поднимается и кипит тревога, но я изо всех сил держу себя в руках, чтобы ничем не выдать своих переживаний.
На арене никого и ничего нет, не считая платформы, установленной посередине. Круглой формы, покрытая огромным куском красной ткани, будто скатертью, из центра которой торчат два деревянных столба. К обоим с помощью толстых цепей прикреплены кандалы. Прелесть какая.
Когда все затихают, женщина медленно поднимается с кушетки и размеренным шагом подходит к краю балкона. Отсюда ей видно все, что происходит внизу. А те, кто внизу, видят ее.
Она кричит в толпу что-то непонятное на енохианском языке. Я услышала что-то типа: «Шэ-гра-нит-гу-фраг-ка». А после этого начинает вещать на английском.
– Сегодня у нас особенный день, – ее мелодичный голос эхом разносится по всему стадиону. – После стольких лет поиска я наконец-то нашла достойный сосуд.
Внизу снова начинается дикий гул. Я вижу, как на ее лице появляется едва заметная улыбка. Какое-то мгновение Падшая позволяет подданным восхищаться этой новостью, но вскоре поднимает изящную руку, и толпа мгновенно затихает. Блондинка едва заметно кивает стражникам, чтобы те вывели меня вперед.
Меня тут же начинают тащить в ее сторону, и взгляды наши встречаются. Она внимательно изучает меня, и в глазах ее загорается уже знакомое мне желание. За ту неделю, что я пробыла здесь, я получила тысячу таких оценивающих и яростно жаждущих заполучить меня взглядов.
– Где Торн? – требовательно спрашиваю я. От его предательства все еще горько на душе, но, может, я все еще смогу поговорить с ним. Ведь изначально он хотел совсем другого.
Раздается хриплый смешок:
– Если надеешься на его помощь, то увы и ах. Он ушел еще час назад.
Я не обращаю внимания на внезапно возникшее разочарование. В любом случае это было бы весьма рискованным шагом. Он ясно дал понять, что не на моей стороне. Рот кривится в неком подобии рычания.
Я пока не связана, поэтому подумываю о том, чтобы дать деру, когда окажусь рядом с ней. Как далеко я смогу зайти в честном бою? Что-то горячее обжигает мое запястье. И я отрываю от женщины взгляд. На меня надели очередной браслет. На этот раз с рубиновым, ярко сверкающим камнем.
– На случай, если захочешь трансформироваться.
Я обхватываю пальцами металл, дергая снова и снова в попытках снять украшение. Чувствую себя полной идиоткой из-за того, что из-за своей же невнимательности и желания испепелить ее одним взглядом попалась в ловушку.
Отвернувшись от меня, она снова обращается к своим подданным:
– Согласно традиции, церемония начнется с наступлением сумерек. А до тех пор предлагаю вам всем посмотреть турнир. Победитель сможет забрать тело Нефилима в качестве сосуда. Сегодняшний соперник – редкий экземпляр. Херувим, который может обращаться во все три формы.
Белобрысая снова переводит взгляд на меня, чтобы увидеть мою реакцию. Я лишь крепко сжимаю зубы и ничем не выказываю своей злости. Только бросаю на нее ледяной взгляд. Удивительно, но сердце под нагрудником все еще живое и бьется.
– Заводите сосуд! – кричит Серафима.
Цепи, прицепленные к единственным воротам, начинают звенеть и стонать. За поднимающейся следом железной решеткой я не вижу ничего, кроме темноты. Как только она с лязгом закрепляется наверху, у входа появляется несколько фигур.
Как бы я ни готовилась морально, все равно бросаюсь к краю балкона, как только Стил выходит на свет. Двое Отрекшихся тут же оттягивают меня назад. Изо всех сил сопротивляюсь, не отводя от него глаз.
На впалых щеках виднеется щетина. Он щурится, закрываясь от яркого света рукой в кандалах, пытаясь осмотреться и понять, что вокруг. Я слишком далеко, и мне не разглядеть выражения лица, но скорее всего он делает все возможное, чтобы вообще не выказывать никаких эмоций.
Брюнета тыкают копьем в спину, и тот сердито оглядывается через плечо, но продолжает идти. Парень высоко поднял голову, словно разыскивая кого-то наверху.
Я понимаю, что, а точнее, кого именно он искал, когда его взгляд падает на меня.
