Пацан вновь озадачился. Пришлось уточнить:
— Рисунок такой — чтобы быть в лесу незаметным. Ткань плотная, крепкая, да и карманов достаточно, когда всё под рукой — очень удобно.
Собеседник нахмурился:
— Карманы?..
— Вот… — озадаченный некомпетентностью подростка в элементарных вещах, я вывернул накладной карман куртки, посыпалась мелочь.
— Ух!.. Здорово! Да ты богач! — подняв пять рублей, восторженно сообщил собеседник. — Византийские… орёл о двух глав — мне дед такого на песке рисовал. Столица Византии — Константинополь, — самодовольно блеснул эрудицией парень.
— Дарю, владей, — брякнул я машинально.
После упоминания о Византии логика, не справившись с вводными данными, капитулировала. Я, не думая о последствиях, отпустил пацана и, зарывшись в ладони, тряхнул головой. Должно быть, надеялся — утрясу информацию, всё волшебным образом сложится, ан нет — не получилось.
Открыв глаза, удивился, малец сидел рядом — не убежал: "Вот и славненько, — промелькнула мыслишка, и обозначился вывод, — не прост парнишка — не прост…"
Закономерный вопрос: какой нынче год? — я отмёл, очевидно, услышать правду на тот момент был ещё не готов: разум упорно лелеял надежду, что вот-вот всё само разрешится, и внезапно пришедшие подозрения окажутся смехотворны.
— Эх ты! Спаси тебя Бог! Я дырку проковыряю и на шею повешу. Какая работа! У нас так чеканить не могут, — довольный как слон, заботливо заворачивая монету в тряпицу, заявил собеседник.
Я, между тем, собрал упавшую мелочь:
— Аника, дорогой, а как деревенька твоя называлась пока её татары, так сказать, не спалили?
— Мошок, только нет её боле, — вздохнув, уже немного другим, несколько доброжелательным тоном, произнёс собеседник.
"Дремучие, грибные места… — небольшой посёлок вдоль дороги на Муром, ничем не примечательный, если не считать обилие белых и чёрных груздей в окрестных лесах, однако — неделю назад тот сожжённым не выглядел. Проезжая мимо, ничего подобного я не заметил. — Выстроенная логическая конструкция рухнула, однако разум тут же воздвиг на обломках другую, — парень явно психический и с головой не в ладах".
Придя к данному выводу, я попытался как можно доброжелательней улыбнуться. Вероятно, не получилось — мальчишка, увидев потуги, округлил глаза и в страхе отпрянул.
Я с усилием взял себя в руки и, в интонацию добавив слащавость, спросил:
— Дедушку твоего, как звать-величать?..
Пацан подзавис, вероятно, в свою очередь принял меня за больного. Неловкая пауза продолжалась с минуту, наконец, он кивнул своим мыслям и выдал:
— Мы тут недалече в охотничьей заимке живём, второй год уже как. Вижу, человек ты не плохой, только странный какой-то, — прищурился парень. — Пойдём, с дедом тебя познакомлю, он знахарь, болезни разные лечит, может статься, чем и поможет…
"Ну, вот, цена доверия всего пять рублей, хотя, что взять с блаженного?.." — Впрочем, на душевнобольного малец не походил — абсолютно, наоборот, взгляд был цепкий, осмысленный, я бы сказал, даже умный.
— А не боишься? — ляпнул я машинально.
— Чу!.. Ты же один!.. — пренебрежительно просверлив меня взглядом, высокомерно сказал собеседник. — Дед ежели что — уделает тебя по-любому. Таких малахольных ему надо с десяток, да и то… мало, думаю, будет.
Я выставил ладони в примеряющем жесте:
— Ой… ой… боюся — боюся…
На данный момент, разум переработал поступившую информацию и, отбросив многочисленные странности да нестыковки, всецело уверился в неадекватности собеседника. Было возникший вопрос: какой нынче год? — отпал, однако стал актуален другой: где ближайшая дурка, из которой сбежал, начитавшийся фэнтези псих? По понятным причинам задать его я не мог.
"Надо срочно выбираться отсюда! К людям! К людям!.." — мысленно выкрикнул я.
Вслух же, с наигранным безразличием произнёс:
— Что же, пошли к деду твоему — каратисту. Только, извини, лук я тебе не отдам, не ровен час: споткнёшься — порежешься, стрелы-то острые.
Придурковато скривившись, пацан пожал плечами. Непроизвольно возникло желание, погладив подростка по голове, успокоить болящего, однако я взял себя в руки — сдержался.
— Ты про деда, так мне не ответил, — через пять минут хода напомнил я спутнику.
— Не мой он дед, он просто старик, я же тебе говорил — знахарь. Прибился как-то к нам по весне, мор из деревни прогнал, мужики ему за такое и срубили избёнку. С тех пор он всех врачевал, ну а мы ему с благодарностью.
Зовут его Прохор. Дед при знакомстве представился чудно, не по-нашенски — Прохор Алексеевич, типа сын Алексеев, так его все и звали. Скажу — сильней мужика я не видел… — пристально глядя в тропу, малец чесал языком, прямо сказать, с удовольствием.
— Сильный мужик это как? Лошадь сможет поднять?! — воскликнул я удивлённо.
— Эх, чудак человек, не та это сила!.. Увидишь его, сам всё поймёшь… — внезапно осёкся парнишка.
— Чужие прошли… двое татар… к Ушне поскакали. Ох, не к добру — чай ищут кого.
— С чего ты решил, что татары? — прошептал я слегка ошарашенно.
