– Роув… ворвался в мой дом в тот же вечер, – продолжила она. Слова застряли в горле, казалось, она не сможет их произнести никогда, но Лорелея заставила их сойти с губ. Неприятные на вкус и такие ненастоящие. Слезы навернулись на глаза, но она торопливо сморгнула их. – Он убил мою мать. Она была беззащитна и почти сошла с ума, но все равно пыталась защитить меня. Но больше всего меня волнует то, что она почему-то знала его, а он знал ее. Он знал ее имя.
– Какая фамилия у твоей семьи?
Она прищурилась, не до конца понимая, почему он спрашивает. Она думала, ее фамилия ему уже известна.
– Пенни. Лорелея и Женевьева Пенни.
Глаза Кейна широко распахнулись при упоминании имени ее матери. Когда он отвел от нее взгляд, она заметила шрам, пересекающий бровь.
– Что такое? – подозрительно спросила Лорелея. Она почти вырвалась из его хватки, но, если она хотела сохранить руку, ожог все еще требовалось пролечить. Будет трудно прикончить Роува, оставшись без конечности. – Ты знаешь что-то? Знаешь, почему Роув убил мою мать? Зачем ему убивать ее и меня?
Кейн взял с кровати ткань, а затем неспешно начал бинтовать ее руку, задевая пальцами раскрытую ладонь. На несколько мгновений показалось, что внутри него идет какая-то борьба, он то открывал, то закрывал рот, то поднимал глаза на нее, то снова опускал взгляд на руку.
Если он ничего не знал об этом или не собирался рассказывать ей то, о чем она на самом деле хотела услышать, может, он знал хотя бы что-то о мерзком шепоте, который она слышала во сне, и о том, как тот назвал ее – Дочерью Шторма и Дочерью Моря. Обычно она не слишком обращала внимание на подробности снов, но даже сейчас, бодрствуя, она будто слышала этот шепот в голове. Один из старинных рассказов ее матери повествовал о Капитане Шторме, но она слышала его, когда была совсем крохой, и не помнила ничего, кроме имени.
– Капитан Шторм… – с нажимом произнесла она, стараясь сохранять голос мягким и невинным. – Почему он так важен для островного королевства?
Кейн перестал бинтовать ей руку и медленно поднял глаза, встретившись с ней взглядом. Ее щеки предательски вспыхнули, но она проглотила смущение и сосредоточенно принялась изучать разорванную ткань его воротника.
– Разве ты не слышала рассказов о Древней Войне? – спросил он, едва заметно улыбаясь. Затем снова опустил взгляд и продолжил бинтовать рану.
– Если бы слышала, то не спрашивала бы. – Ложь. Кое-что она слышала от матери, но ей хотелось, чтобы эту историю освежил в ее памяти настоящий пират.
– Еще до появления Короля Костей, Костяной Короны и даже самой Церулии, в мире жили смертные и бессмертные. И в тот далекий век вспыхнула Древняя Война между огнем и морем, и море победило благодаря Капитану Шторму. Он объединил пиратский флот и острова в одно королевство. До этого он был всего лишь смертным рыбаком, но к концу событий стал первым Королем Костей. Если бы не он и не его благословленная богинями магия, позволявшая управлять штормами, огонь давно поглотил бы мир. – Кейн замолчал на мгновение, поправляя повязку, его пальцы приятно согревали кожу. – Многие смертные погибли в войне богов, которая длилась слишком долго, но с дарованной богиней магией дождя и молний сила Шторма могла поражать существ из огня и лавы. Капитан Шторм и Морские Сестры вместе победили Братьев Пламени, приговорив их к заточению в Лимбе.
Лимб. Между мирами. Тюрьма монстров и царство неприкаянных душ.
Кейн закончил бинтовать ее предплечье и завязал концы бинта узлом около локтя. Ей уже стало лучше. Он протянул руку, чтобы собрать склянки, которые разложил по кровати. Через мгновение он встанет и уйдет, и тогда на нее обрушится темнота каюты. Внезапно Лорелея поняла, что хочет, чтобы он остался. Не потому, что она будет тосковать по его компании, а потому что не хочет оставаться одна, – так она объяснила себе. Она не хотела, чтобы мысли унесли ее в опасные дебри, туда, где ее хрупкое сердце разрывалось в клочья, а по щекам лились слезы.
За рассказанной им историей должно было скрываться нечто большее.
– Почему боги пошли войной против богинь? – спросила Лорелея. Ее сердце екнуло, когда он замер и повернулся к ней. – Разве они не правили в мире и согласии?
– Ты и этой истории не знаешь? – спросил Кейн, вздернув бровь.
– Нет, – на этот раз она не солгала. Чем больше она узнает, тем лучше.
Он вздохнул.
– Что ж. Тогда слушай. Да, когда-то боги и богини правили вместе – Боги Земли и Пламени правили нижним миром, Богини Моря и Ветра – верхним. Магнус, младший из Братьев Пламени, был известен своей огненной страстной натурой, он часто коротал ночи в спальнях смертных женщин. Однажды, посещая Аланнис, до того, как боги и богини разрушили его, он увидел самое прекрасное зрелище из возможных – одну из Морских Сестер, Анафину, и с того момента его страсть пылала только к ней.
Лорелея ловила каждое слово Кейна, его голос уносил ее, будто ласковая песня. Она всегда любила хорошие истории.
– Анафина ответила ему взаимностью? – спросила она, голос звучал тихо, почти как шепот.
– Да, – ответил он так же тихо.
