Несмотря на то, что он многократно мысленно повторял все эти доводы, желудок иногда сжимался так, будто он провел на море слишком много времени. Только и всего, слабенькая морская болезнь.
Кейн явился в свою каюту, чтобы сказать Лорелее, что они встали на якорь на Перекрестии, но эта новость вызвала новый шквал вопросов. Она была похожа на капитана корабля, бросавшегося в атаку каждый раз, когда Кейн не был готов ее отразить.
– Испытания? – спросила она, широко распахнув кристально чистые голубые глаза. Подошла к кровати и села на край. На ней красовалась одна из его рубашек, а волосы были перекинуты через плечо. – Хочешь сказать, я увижу, как капитаны сражаются за пиратский трон?
Кейн задумался, чем руководствовалась Женевьева Шторм, выбирая истории для дочери, что теперь она знала об Испытаниях, но не знала, что мертвый король – ее отец. Интересно, что она слышала о Блэкуотерах?
– Ты не увидишь Испытаний, – Кейн следил за тем, как ее глаза сощурились, словно его слова причинили ей боль или она не поняла их. Хотя, казалось бы, он ясно высказался.
– Почему я не могу пойти с тобой? – спросила она, отбрасывая прядь каштановых волос, которую теребила в пальцах. – Ты обещал мне месть.
Кейн вздохнул, он устал.
– Это слишком опасно, – он провел рукой по волосам. – Разве я не просил тебя довериться мне?
– Доверие – это не настолько простая штука, – она скрестила руки на груди, в спокойном омуте ее голубых глаз закипала буря. – Ты же не можешь в самом деле ожидать, что я буду верить каждому твоему слову. Моя мать всегда говорила…
– …Никогда не доверяй пирату, – закончил за нее Кейн. – Я знаю.
Он сам пользовался этим правилом пару раз. Кейн заложил руки за спину, чтобы удержаться от заламывания пальцев. Он надеялся, что она поймет смысл его слов и согласится, но теперь не оставалось другого выбора, придется ее напугать. Подойдя ближе, он понизил голос.
– Я не знаю, какие подробности ты слышала в этих историях, но я уверен, что в них была лишь крупица истины. В этой игре много подводных камней, творятся такие вещи, увидев которые, ты уползла бы обратно в Порт Барлоу в мгновение ока.
– Например? – спросила она, вздернув подбородок.
– Убийственные, коварные вещи, которые не вызывают ничего, кроме боли и сожаления. Такие хорошенькие девушки, как ты, не должны думать о подобном.
– Хорошенькие девушки, как я? Что это значит? Я не могу знать, что такое боль, из-за того, как я выгляжу? – ее щеки вспыхнули, и Кейн тут же пожалел о выбранном тоне. Он не привык к такому – неважно, что происходило. Он отдавал приказы своим людям каждый день, но она не была частью экипажа. Лорелея отвела взгляд и уставилась на деревянную обшивку стены.
Кейн нащупал в кармане компас и вытащил его, проводя большим пальцем по знакомой шершавой окружности, размышляя, как правильно поступить и что сказать. Подняв глаза, он заметил, что Лорелея с любопытством поглядывает на него и компас. Кейн быстро спрятал его обратно, прежде чем она смогла задать хоть один вопрос о компасе. Вздохнув, Кейн подошел к Лорелее и опустился на колени у изножья кровати. Он находился достаточно близко, чтобы она могла засветить ему пощечину и покинуть корабль. Он был удивлен, что она этого не сделала.
– Позволь мне отправиться туда, – он надеялся, что голос звучит ласково, именно этого эффекта он хотел добиться, пусть нежность и не была свойственна ему. Она по-прежнему не смотрела на него. Перед его глазами встало воспоминание: мать пытается убедить отца не плыть сквозь ужасный шторм. Тогда она смягчила свой тон, чтобы заставить его выслушать ее. Теперь он пытался сделать то же самое. – Позволь мне вступить в соревнования, чтобы Костяная Корона не попала в руки Роува. И тогда я дам тебе возможность отомстить.
Лорелея передвинулась и посмотрела на него.
– Или же мы можем отрезать ему руки, и тогда он точно не сможет взять Корону.
Кейн моргнул. Потом моргнул снова, не понимая, правда ли она произнесла эти слова, или ему послышалось. Он не мог постичь эту девушку – она потрясала.
– Как бы мне ни нравился твой план, кодекс Испытаний делает его не вполне выполнимым.
– Тогда перед Испытаниями.
– Лорелея, – он накрыл ладонями ее беспокойные руки. Он знал, какую боль можно чувствовать от потери матери, но разум этой девушки затопила жажда мести. Кейн сомневался, что она хотя бы все еще скорбела. – Позволь мне сделать это.
Лорелея молчала, наблюдала за ним, словно принимая решение.
Возможно, она разрабатывала план, как поступить наперекор всему, что он говорил, и Кейн понятия не имел, чего от нее ожидать, это напрягало.
– Ладно, – резко ответила она. – Я останусь.
Кейн не смог понять, говорила она правду или лгала. Ее голос звучал твердо и ровно. Похоже, она была честна. Тем не менее, когда он поднимался с колен, он мог поклясться, что увидел озорной блеск в ее глазах.
Пока он решил не обращать на это внимания. Просто надеялся, что беспечность не выйдет ему боком. Он повернулся, чтобы выйти из каюты, но едва успел дотянуться до дверной ручки, как вновь раздался ее голос.
