Ее отцом был погибший Король Костей?
Нет. Она была не только наследницей пиратского трона, но и потомком первого Короля Костей – Капитана Шторма. Она имела права на трон больше, чем кто-либо до нее, и даже не подозревала об этом.
За этими мыслями перед ее взором явились темные глаза Кейна, таившие в себе какие-то секреты – нечто, что он намеренно решил скрыть от нее.
Существа из лавы зашипели, снова двинувшись вперед. Их пылающие руки потянулись к ней, они сокращали расстояние с пугающей скоростью. Лорелея отступала назад, пока пляж не закончился, а ее рука не уперлась в зазубренные камни у подножия скал.
Скалы.
Лорелея повернулась, ее глаза скользнули вверх по серой скале в поисках чего-либо, что могло бы стать ее единственным спасением. Взглянув последний раз на лавовых существ, она вытянулась так высоко, как позволял ее рост, и уцепилась пальцами за неровный край каменного выступа. Затем уперлась носками ботинок в небольшую щель и приподнялась достаточно высоко, чтобы ухватиться за следующую опору. Через три рывка ее лодыжки оказались вне досягаемости лап существ.
Она поднималась выше, не обращая внимания на острые камни, ранившие ладони и оставлявшие дырки на штанах. Кровь размазалась по ее ладоням и струилась по ногам, но она не останавливалась. Ее руки и ноги дрожали, когда она на мгновение задерживалась, чтобы перевести дух. Кровь стучала в висках, заглушая шипение и треск существ внизу.
Тем не менее, даже карабкаясь на скалу, чтобы спастись от лавовых монстров, внутри она горела гневом. Кейн держал ее происхождение в секрете от нее – она могла бы потребовать трон для себя, если бы знала. Теперь стало понятным, почему он не хотел, чтобы она пошла с ним на Испытания. Он был таким же, как и все остальные – еще одним бесчестным пиратом. Она ошиблась, когда подумала, что может довериться ему.
Лорелее не стоило смотреть вниз. Она должна была смотреть только наверх, выглядывая следующую точку опоры или бороздку, куда могла поместиться ее рука или нога. Услышав скрежет камней и потрескивание пламени, она не устояла перед желанием взглянуть вниз. И с ужасом наблюдала, как существа сливаются со скалой и исчезают в камне. Стена утеса на мгновение стала обсидиановой, дым поднялся над местом их входа. Затем все стихло, если не считать тяжелого дыхания Лорелеи.
Новый голос в ее голове принадлежал женщине. Он был мягким и успокаивающим, как вода в жаркий день, он сгладил страх, бурливший внутри.
Лорелея не стала мешкать. Внезапно почувствовав себя сильнее, она потянулась к канавке, которую приглядела минуту назад. Подняла ногу, чтобы перейти на следующий уступ, но остановилась, когда лодыжку пронзила боль. Ее вскрик эхом отразился от скалы. Взглянув вниз, она увидела лавовую руку, которая появилась из скалы и схватила ее. Лорелея крепче вцепилась в выступавшие камни и отвела ногу назад, пытаясь вырвать свою конечность из лап существа, стремившегося прожечь ее плоть до кости. Руки не могли больше выдерживать напряжение. Она держалась пальцами за породу, а свободной ногой ударила по руке, попав пяткой по одной из пластин обсидиановой брони, раздался крик, рука отпустила. Но место исчезнувшей заняла другая и тоже потянулась к ней. Лорелея поднималась все выше и выше, пока не достигла точки невозврата. С этого момента любая ошибка могла привести только к ее смерти. Руки огненных существ продолжали появляться из скалы, с их пальцев капала лава, пока они тянулись к ней. Ее тело устало, оно было истощено и измучено, но она и не думала останавливаться, пока либо не достигнет вершины, либо не свалится вниз.
«Кто я? – спросила она саму себя. – Если я – Шторм, то кем я должна стать?»
Она умрет на этом острове, так и не получив ответа. Вот если бы у нее и вправду были силы этих Штормов, о которых она постоянно слышала!
Если бы она могла, то вызвала бы дождь.
Молния расколола небо, за ней последовал раскат грома. Когда Лорелея подняла голову, капля дождя упала ей на лоб и покатилась по лицу. На мгновение она задумалась о внезапной непогоде и небе, которое мгновение назад было чистым. Затем закрыла глаза, вдохнула запах дождя и отдалась объятиям шторма.
Счастливое перо жакии было легким, когда Цилла впервые надела его. Она даже забыла о его существовании, пока не ступила на Перекрестие. Тогда начались изменения. Теперь перо стало еще тяжелее, пока она с группой пиратов брела по джунглям. Сережка оттягивала мочку уха.
Должно быть, магия удачи тратится. Но, вероятно, Ведьма Руин снова прокляла ее, потому что встрять в переделку вместе с Флинном ей казалось сомнительной удачей. Она уже поняла, что, когда перо нагревается, выбор Циллы верный, а чем тяжелее оно становится, тем больше тратится удачи. Она предполагала, что довольно большая часть была потрачена во время перехвата «Костяного Пса». Цилла смела лишь надеяться, что вес серьги не порвет ей ухо, когда магия закончится.
