«Пожалуйста, – умоляла она Морских Сестер. – Я не хочу больше никого терять. Я стану вашим Штормом. Буду сражаться за вас, сделаю все, что вы захотите. Только не дайте ему умереть. Я не справлюсь одна».
Вдруг раздался приступ кашля. Лорелея опустила глаза и увидела, что Кейн плюется водой. Она опрокинула его на бок, и тогда ему удалось выкашлять жидкость из легких.
Когда она оглянулась на лагуну, в воде кто-то был. Виднелись только холодные глаза и белые волосы – остальная часть наблюдательницы скрывалась под водой. Русалка.
Лорелея потянулась к мечу на бедре Кейна. Но меча не было. Должно быть, Кейн снял ремень перед тем, как нырнуть, а она и не заметила. Спешные поиски увенчались успехом, когда она обнаружила нож, всунутый за отворот сапога. Лорелея схватила его за рукоять и направила острие в сторону лагуны. Русалка скрылась под водой, не подняв ряби.
Справа раздался всплеск. Лорелея не успела обернуться, когда что-то холодное сомкнулось на ее запястье и потянуло назад. Она попыталась отстраниться от схватившей ее русалки, но та сильным рывком заставила посмотреть на себя. Её белые волосы блестели на солнце, развеваясь на ветру, хотя должны были быть мокрыми и тяжелыми. Глаза казались прохладными водоемами в изнуряющий полдень. Капли воды мерцали на губах. Она была волшебной. Настолько завораживающей, что Лорелея не могла отвести взгляд. Она могла бы смотреть на русалку вечность, смотреть и смотреть…
Кейн снова закашлялся, выведя Лорелею из ступора. Ее взгляд все еще был прикован к русалке, но она лишь крепче сжала нож. Девушка досчитала до трех и вонзила нож в руку, которой русалка держалась за берег. Та взвыла от боли и запрокинула голову, направляя свой крик к небу. Ее белые волосы упали с плеч, обнажив цепочку с серебряной пластиной на шее. На пластине были выгравированы волны.
Водный элемент.
Борн солгал. Он не нашел часть ключа.
Лорелея выдернула у русалки вторую руку и ударила ножом по ожерелью. Цепочка лопнула, когда Лорелея дернула ее, и девушка повалилась назад. Русалка зашипела и попыталась вцепиться ей в лодыжку, но Лорелея стремительно отползла подальше. Когда она обернулась, русалки уже не было. Она исчезла вместе с ножом Кейна. Лорелея быстро спрятала ключ в карман и повернулась к своему капитану.
– Кейн, – позвала Лорелея, склонившись, чтобы видеть его лицо. Он сфокусировал зрение на ней и моргнул. – Нам нужно покинуть пляж.
– Рода? – раздался хрип Кейна.
– Она скоро вернется сюда. Нам нужно идти, – она снова перевернула его на спину и схватила за руку, чтобы помочь подняться. Он сел и застонал от боли.
– Мои ребра, – простонал Кейн, вздрогнув. – Должно быть, они сломаны.
– Я могла бы извиниться, но вообще-то это спасло тебе жизнь.
Когда он поднялся, Лорелея встала с ним рядом. Когда она нырнула ему под руку, чтобы поддержать, он усмехнулся и произнес:
– Моя героиня.
Цилла полагала, что до места назначения в сердце джунглей Флинн живым не доберется. Он шел впереди с компасом в руке, время от времени оглядываясь и демонстрируя самодовольную улыбку. Если он продолжит смотреть на нее так, Цилла даже не почувствует себя виноватой за его безвременную кончину.
В то утро, перед тем как группа разделилась, Цилла умоляла Нару поменяться с ней местами. По крайне мере, Ариус в Цилле влечения не пробуждал. Но Нара лишь посмотрела на нее свысока и велела противостоять своим демонам.
– Если ты продолжишь пялиться на меня, – предупредила Цилла Флинна, – я срежу твою усмешку с лица.
Она предпочла бы оказаться в другом месте и с другим человеком. Находясь рядом с ним, она не доверяла самой себе. Флинн притворился обиженным и схватился за грудь, повернувшись к ней.
– И ты этим ртом маму целуешь? – едва слова сорвались с его языка, улыбка исчезла. – Прости. Я не хотел…
– Ты когда-нибудь думаешь перед тем, как спороть очередную чушь? – спросила Цилла, проходя мимо. Она вытащила из рюкзака свой компас, не желая следовать за ним дальше.
– Прости, – повторил Флинн, догоняя ее. – Я забыл. Как тебе удается держаться после ее смерти?
Цилла сглотнула и взглянула на стрелку компаса. Она будет смотреть куда угодно, только не на него.
– Тебе какая разница?
– Потому что я понимаю, как это тяжело – потерять мать, – голос Флинна прозвучал тепло, он редко пользовался таким тоном, нежным и мягким, как бархат.
– Тогда зачем шутил?
– Потому что это вроде как моя специальность, – Флинн пошел рядом с ней. – Я все время шучу. Знаю, ответ так себе. Но я правда не хотел тебя обидеть. Честно.
Цилла не сводила глаз с тропы впереди.
– Не могу понять тебя. И не уверена, что когда-нибудь пойму. Нельзя шутить надо всем подряд.
– Но у меня же получается, – он мгновение помолчал. – Это помогает мне скрывать боль.
Самые искренние слова, которые она слышала от Флинна.
Хотелось бы Цилле с такой же легкостью посмеяться над болью, заполнившей ее сердце.
