Ганс обернулся. Искры от горящей веточки обсыпались на стол, отчего загорелся оставшийся букет, а от него начинал уже тлеть и сам стол. В пару шагов перейдя через всю комнату, Ганс схватил с окна ведро, поставленное здесь несколько дней назад под течь с оконной рамы. Ведро было до половины заполнено водой. Резко выплеснув все содержимое сосуда на стол, Ганс затушил начинающее разгораться на столешнице пламя, но вместе с тем залил и свечи – единственный источник освещения в комнате.
Оставшись в кромешной тьме, только при бледноватом лунном свете из окна, Ганс смог различить, как девушка аккуратно укладывает свое платье на стул. Он больше не видел её лица, но заметил, что в исподнем платье и при единственно освещавшем все кругом лунном свете, Тесса казалась ещё бледнее и стройнее.
Расстегнутая рубашка последовала за платьем девушки, обнажив широкие плечи, закаленные тяжелыми работами на пристани и лесозаготовках. В бледном свете вырисовывались выступающие на худом теле, четкие линии мышц. Легко скользнув в темноте, Тесса приникла к разгоряченному телу, прикоснувшись губами к его губам. Она хотела стать ноткой в симфонии его рук, затактовой долей в мелодии его жизни, яркой, но быстро гаснущей звездочкой на небосклоне его мыслей. Его – того самого, кого она так боялась и любила, перед лицом которого трепетала, чей музыкальный дар почитала, как самое совершеннейшее, что создал бог. И теперь, утонув в объятиях Ганса, девушка могла чувствовать, как гулко бьется его сердце, как напрягаются жилки, как горячее дыхание обжигает кожу…
====== Глава 24. ======
Начинало светать. Прижавшись плотнее к плечу юноши, чтобы согреться, Тесса повторяла только одну фразу: «Вот оно – счастье», в очередной раз перебирая пальцами жесткие кудри на висках своего мужа и прижимая к щеке его теплые ладони.
Дождавшись, пока девушка заснет, Ганс осторожно встал с кровати и, одевшись, спустился вниз. Дома было очень холодно, ведь вечером юноша не подкладывал дров в камин.
Натопив печь, юноша отправился на кухню, чтобы приготовить нехитрый завтрак. Вообще, Ганс считал, что приготовление пищи – женская забота, но после беседы с доктором Вернером, который рассказал юноше, как ухаживал за больным отцом и как приходилось готовить ему по специальным сложным рецептурам, скрипач изменил свое мнение. Его жена была смертельно больна, и ей требовался хороший уход. Если бы Ганс жил в одиночестве, то он бы обходился, как и раньше, хлебом да копченым мясом и рыбой по особым дням.
Закончив нехитрые приготовления, юноша посмотрел на часы. Было ещё очень рано, и он хотел дать Тессе время, чтобы как следует выспаться. Накинув плащ, Ганс вышел на улицу, обошел дом спереди и поглядел на надтреснутую раму. Рассудив, как следовало бы её починить, Ганс отправился в небольшой сарайчик, прилепленный к дому сзади.
Найдя инструмент и материалы, Ганс выпилил дощечку нужных размеров и формы и отправился обратно домой. Как только хлопнула входная дверь, со второго этажа послышался голос. Ганс, умывшись и захватив с кухоньки поднос с едой, отправился наверх.
- Ганс, вы уже проснулись? – улыбнулась Тесса, приподнимаясь на локте, но продолжая кутаться от холода в одеяло.
Юноша улыбнулся, присаживаясь на стул рядом с кроватью.
«Я постарался приготовить для вас завтрак», – написал Ганс и протянул Тессе бумагу, а затем и поднос. Но девушка, почувствовав запах еды, вдруг сморщилась и прикрыв лицо ладонью, отвернулась.
- Извините… Я не голодна, – проговорила Тесса, на что Ганс только пожал плечами.
«Мне нужно отремонтировать окно… Если вы не против, то я сделаю это сейчас», – написал юноша.
Тесса согласно кивнула и отвернулась к стене. Ганс, не совсем понимая её сегодняшнее поведение, снова пожал плечами и вернулся к работе.
Приоткрыв окно и устроившись на подоконнике, Ганс стал прилаживать выпиленную дощечку к оконной раме, время от времени поглядывая на отвернувшуюся к стене девушку.
За последние дни она ещё больше похудела и осунулась, и Ганс это замечал. Он видел, как она медленно умирает, но ничего не мог с этим поделать.
Закончив починку рамы, юноша спрыгнул на пол и осмотрел результат своей работы. Убедившись, что все хорошо, Ганс подошел к кровати Тессы. Заглянув в лицо девушке, Ганс убедился, что она спит, после чего на цыпочках вышел из комнаты и плотно прикрыл за собой дверь. Спустившись на первый этаж, юноша взял в руки скрипку и тихо, еле слышно, начал разучивать новые упражнения, чтобы размять отвыкшие от игры пальцы.
Погрузившись в музыку, он не сразу услышал голос со второго этажа.
- Ганс! – послышалось снова.
Оставив скрипку, юноша взбежал по ступеням и отворил дверь.
- Ганс, почему вы не играете в моей комнате? Пожалуйста… Я хочу послушать, – улыбнулась Тесса.
Кивнув, юноша спустился вниз и, захватив с собой скрипку и нотные тетради, вернулся в комнату девушки. Полистав пожелтевшую бумагу, Ганс выбрал старенькую польку, которую не играл уже несколько лет. Вскинув инструмент на плечо, юноша начал играть.
