«Мне кажется, будто на меня что-то смотрит… Будто оно следит за мной из окна, через щели между досками на потолке. А когда я хочу встать с кровати, оно будто бы поджидает под ней, чтобы схватить меня за ноги…» – написала Тесса и устремила дрожащий взгляд на мужа.
«Это нечто есть смерть», – пронеслось в голове у Ганса, но, сохраняя самый спокойный вид, он улыбнулся и обнял Тессу за плечи.
«Наверное, это из-за ветра. Не более. – Успокоил он, потом добавил, – Я хочу сыграть тебе одну вещь… Подожди, я спущусь за скрипкой».
Тесса кивнула и, натянув одеяло до подбородка, сжалась в комок.
Ганс в пару шагов спустился по лестнице, схватил скрипку и нотную бумагу, после чего взбежал по ступенькам наверх и плотно прикрыл за собой дверь. Положив ноты на стол, юноша вскинул инструмент на плечо и начал играть. Тесса, по-прежнему свернувшаяся в калачик под одеялом, внимательно вслушивалась в музыку.
Сначала мелодия, будто бы затаившись, неспешно кружилась в нижнем регистре. Потом вдруг резко послышались несколько, похожих на мерцание звезд, высоких нот. В какой-то момент девушке показалось, что она слышит знакомый мотив. Мелодия из настороженно-затаенной сделалась выразительной и нежной. Затем она начала развиваться, обогащаться, наполняться какой-то внутренней, сдержанной силой, становилась яснее и ярче. Тесса, затаив дыхание, внимательно следила за музыкой, напоминавшей теперь море – так причудливо чередовались яркие крещендо с неожиданными паузами, напоминая приливы и отливы пенистой волны.
Мелодия достигла своей кульминации, и Тесса с замиранием сердца ожидала, когда же, наконец, перейдет окончательно эта нежная тема из минора в мажор. Но, достигнув вершины напряжения, музыка вдруг оборвалась. Тесса выдохнула и замерла в ожидании продолжения.
Ганс высчитал паузу, и снова рука его со смычком плавно поплыла над струнами. Проблескивающие в мелодии яркие и жизнеутверждающие ноты сменились на шероховатые, тревожные звуки нижнего регистра, отражавшие страх, отчаяние и, наконец, одиночество. Тревога нарастала и через несколько секунд она превратилась в острые, резкие не то удары, не то крики, на смену которым так же неожиданно пришла вдруг нежная, певучая тема из первой вариации.
Девушка ожидала решения конфликта. Нежная тема будто бы вступила в борьбу с тревожной. Они переплетались, то дополняя, то заглушая друг друга, потом вдруг оборвались, так и не получив развязки.
После очередной, но непродолжительной паузы раздались едва уловимые высокие звуки. Девушка не сразу узнала в них уже знакомую нежную мелодию. Мелодия развивалась, оплеталась все новыми и новыми узорами нот, потом вдруг переросла в торжественный не то марш, не то гимн. Окончательно избавившись от оков минорного лада, бойкими ударами гимна, утверждающего любовь и счастье, закончилась музыка. Тесса улыбнулась. Но вдруг до слуха девушки донесся едва слышимый отголосок, возвращавший мелодию в минор и медленно затухающий, как догорающая свеча.
Ганс, закрыв глаза, дослушал последнюю паузу, после чего опустил инструмент и взглянул на супругу. Тесса, широко распахнув глаза, наполнившиеся слезами, глядела на него в ответ. Скрипач отложил инструмент на стол и, присев на уголок кровати, обнял девушку.
Некоторое время в комнате продолжалась тишина, не нарушаемая ничем. Тесса медленно протянула руку к листу бумаги.
«Ведь это вся моя жизнь с момента, когда мы встретились и до сегодняшнего дня, – не то спросила, не то удивилась Тесса, – как тебе удалось это сделать?»
Ганс пожал плечами, а потом, взяв руку девушки, приложил к груди там, где находится сердце. Звенящая тишина наполняла комнату, и в этой тишине было слышно, как ровно и согласованно бьются их сердца, а ещё слышно было, как нечто незримое шуршит, царапается по всем углам, пытаясь проникнуть в уютную, согретую теплом любви комнату. Ганс продолжал сжимать руку девушки, холодную, тонкую и дрожащую.
«Я очень устала и хочу спать…» – написала девушка, слегка отстраняясь от скрипача.
«Ты не ела с утра. Так нельзя! Ты должна поесть», – написал Ганс.
Тесса ответила на его упрек колким взглядом, в котором читалось не то отчаяние, не то озлобление. Гансу вдруг стало холодно от этого взгляда, в котором сквозило что-то чужое, пугающее…
«Ты плохо себя чувствуешь?» – спросил Ганс.
Тесса покачала головой.
«Мне просто нужно немного отдохнуть», – ответила девушка и вновь устремила на скрипача холодный, пронзающий взгляд.
Он кивнул и хотел было подняться с кровати, но что-то удерживало его. Беспричинный страх, о котором недавно говорила Тесса, будто бы передался теперь ему самому, и тело разом перестало слушаться веления разума.
Тесса удивленно посмотрела на него. Ганс собрался с силами и улыбнулся ей немного сдавленно. Она ответила такой же улыбкой.
Сделав над собой усилие, юноша поднялся и направился было к выходу, как вдруг…
- Ганс!
Он обернулся.
- Прощай… – прошептала Тесса.
Казалось бы, не было ничего страшного в этом слове, которое произносили они иногда вместо «доброй ночи», готовясь ко сну, но сегодня от него повеяло каким-то холодом и ужасом.
